Братство кольца
Шрифт:
– Мне больше по душе белый цвет, – сказал я.
– Белый! Ха! Он хорош для начала. Но белые одежды можно выкрасить, белый лист исписать, а белый цвет – разложить.
– Тогда он уже не будет белым, – ответил я. – А тот, кто начинает расчленять целое на части, пытаясь понять природу целого, уже не будет мудрым.
– Нечего излагать мне прописные истины, – оборвал он меня, – оставь их своим друзьям-недоумкам. Я не затем вытащил тебя из норы, чтобы выслушивать твои наставления, я хочу предложить тебе выбор.
Дальше он произнес целую речь, как мне показалось, заранее отрепетированную.
– Древние Дни миновали, – так учил меня
Послушай меня, Гэндальф, старый мой друг и помощник, – тут голос его помягчел, он подошел поближе, – я сказал «мы», это и будем мы, если ты захочешь присоединиться ко мне. Поднимается новая Сила. Против нее бесполезны старые союзники, а старые способы бесполезны для нас. Нет надежды у эльфов, нет шансов у гаснущего Нуменора. А значит, нет выбора и у нас, кроме как примкнуть к новой Силе. Вот в чем мудрость, Гэндальф. Вот в чем надежда. Она победит, эта Сила, победит скоро, и не забудет тех, кто помог ей победить. Она будет расти, а вместе с ней будет расти и наша мощь. Кому как не нам, Мудрым, набравшимся терпения, удастся направить ее, а потом и обуздать? Мы можем позволить себе выждать, можем сохранить наши помыслы, сожалея, конечно, о неизбежном зле по пути к великой цели: к Знанию, к Власти, к Порядку, к тому, чего мы тщетно пытались достичь, покуда наши слабые и ленивые друзья больше мешали, чем помогали нам. Наши намерения останутся прежними, изменятся лишь средства.
– Саруман, – остановил я эту прекрасную речь, – а ведь я уже слыхал раньше подобные разговоры... от лазутчиков Мордора, посланных смущать невежественные умы. Не могу же я подумать, что ты так долго ждал меня только за этим.
Некоторое время он рассматривал меня, соображая что-то свое.
– Значит, такой мудрый план не увлекает тебя? – в раздумье произнес он. – Нет, не увлекает? А если добавить к нему кое-что, а? – Он накрыл мою руку своей узкой длинной ладонью. – А почему бы нет, Гэндальф? – жарко зашептал он. – А Великое Кольцо? Неужели ты думаешь, мы не могли бы распорядиться им? Тогда Сила перешла бы к нам. Ну? Теперь ты знаешь, зачем я призвал тебя. У меня много глаз. Полагаю, тебе ведомо, где оно, это сокровище? Разве не так? Иначе зачем бы Девять носились по всему Среднеземъю, разыскивая Шир. А ты что там делаешь?
Здесь он не смог сдержать обуревавшую его страсть. Глаза, алчно вспыхнув, выдали его. Мне пришлось отступить.
– Саруман, – сказал я, – Единственное потому и Единственное, что может быть лишь на одной руке. Ты знаешь это не хуже меня, поэтому забудем о твоем «мы». Но я не собираюсь отдавать его, я не собираюсь даже рассказывать о нем теперь, когда узнал о твоих намерениях. Ты долго был Главой Совета, но теперь я понял тебя. Выбор, который ты предлагаешь: подчиниться либо тебе, либо Саурону. Допустим, мне не подходит ни то, ни другое. Может, предложишь еще что-нибудь?
Вот теперь я видел настоящего Сарумана, холодного и опасного.
– Ну что ж, – промолвил он, – Это похоже на тебя: не увидеть мудрого решения даже в своих собственных интересах. Ты мог бы помочь мне, а себя избавить от больших неприятностей. Потому что третья возможность – остаться здесь до конца.
– Какой конец ты имеешь в виду? – спросил я
– Меня интересует
– Это будет нелегким делом, – сказал я, а он в ответ рассмеялся, ибо знал – слова мои пусты.
Меня поместили на вершине Ортханка. Саруман оттуда наблюдает за звездами. Узенькая лесенка в тысячи ступеней ведет вниз. С такой высоты мне было далеко видно. Я огляделся. Прекрасная, некогда зеленая долина лежала подо мной выжженной пустыней. Вся она была покрыта шахтами, кузницами. Я видел волков и орков. Видимо, Саруман копил собственные силы. Над долиной висел дым, гарь окутывала Ортханк удушливым облаком.
Моя площадка вздымалась подобно острову из моря туч, я не видел путей к спасению, и дни мои были горьки. Холод терзал меня, я не мог сделать и лишнего шага, а нестерпимей всего была мысль о Черных Всадниках, пробирающихся на Север.
Девять действительно вышли из небытия, я чувствовал это и без слов Сарумана. Вести о них пришли ко мне раньше, причем из такого источника, который не ошибается. Друзьям в Шире грозила опасность, но я не терял надежды. Фродо, получив письмо, должен был выйти немедля, и тогда у него оставались шансы уйти от погони. Но мои надежды и мои страхи, как оказалось, недорого стоили. Надеялся я на толстяка-трактирщика, а боялся хитрости Саурона. Но у хозяина гостиницы «и своих дел хватает», а сила Саурона пока меньше, чем может показаться со страху. Однако мне, пойманному в мышеловку Изенгарда, и думать не думалось о неудаче, постигшей охотников, перед которыми все бежит и обмирает, в далеком Шире.
– Я видел тебя! – вдруг закричал Фродо. – Ты ходил туда-сюда, и луна светила!
Гэндальф замолчал, с удивлением поглядев на хоббита.
– Ну, это был сон, – смутился Фродо. – Я только сейчас вспомнил. А приснился он мне уже после того, как мы из Шира ушли.
– Тогда он маленько запоздал, – невесело усмехнулся Гэндальф и продолжал рассказ. – Да, я попал в такую переделку, в какой мне еще не довелось побывать. Подумать только, Гэндальф Серый попался, как муха в паутину. Но даже у самого искусного паука бывают промашки.
Я подумал было, что и Радагаст играет заодно с Саруманом. Но он не смог бы провести меня, а я ничего не почувствовал при нашей встрече. А если бы почувствовал, то либо совсем не пошел бы в Изенгард, либо принял меры предосторожности. Саруман сообразил это и попросту обманул Радагаста. А потом, надо знать Бурого. Он честен и предателем не станет. Вот он честно и нашел меня, чем и убедил. Здесь-то Саруман и просчитался. Радагаст, конечно, выполнил мою просьбу. Горные Орлы летают по всему миру и многое видят. У них на глазах орки сбивались в стаи, у них на глазах Девять все дальше забирались на Север, слыхали они и о бегстве Горлума. И решили известить меня.
Однажды, уже в конце лета, на исходе лунной ночи, неожиданно явился Гваихир, Повелитель Ветров, самый быстрокрылый из Великих Орлов. Я поговорил с ним, и он взял меня с собой. Мы были уже далеко от Изенгарда, когда орки и волки бросились в погоню.
– Ты далеко можешь унести меня? – спросил я у могучей птицы.
– Куда хочешь, – ответил Орел. – Но меня послали разносить вести, а не грузы.
– Тогда мне нужен конь, – сказал я, – быстрый, самый быстрый, ибо мне сейчас нужна только скорость.