Братство кольца
Шрифт:
– Я приберег твой меч. – Бильбо рылся в сундуке. – Но он ведь сломан, и я забыл попросить кузнецов перековать его. Теперь уж не поправишь. Придется тебе этот взять. Как думаешь, подойдет?
Он достал со дна небольшой меч в старых потертых ножнах, потянул за рукоять, и на свету неожиданно остро сверкнула ухоженная сталь без единого изъяна.
– Это мой Шершень, – объявил он и без особых усилий вогнал меч в деревянную балку. – Возьми, если хочешь. Мне-то он вряд ли теперь пригодится.
Фродо принял прославленное оружие с благодарностью.
– Здесь у меня и еще кое-что есть. – Бильбо достал сверток. При небольших размерах он казался увесистым. Размотав несколько слоев старой ткани, хоббит поднял
– Неплохая вещица, правда? – любуясь кольчугой, сказал Бильбо. – И весьма полезная. Это мне Тории подарил. Я ее перед уходом из Микорыт забрал на память о Приключении. А так... зачем она мне? Когда наденешь, веса совсем не чувствуется.
– Я как-то... – замялся Фродо, – ну, я хочу сказать, вид у меня в ней будет...
– А-а, брось! – махнул рукой Бильбо. – Я тоже так говорил. Не стоит в походе особенно переживать из-за того, как выглядишь. Давай-ка, надень под куртку. И знаешь, пусть это будет наш секрет. Просто мне спокойней, если я знаю, что она на тебе. Я даже думаю, – добавил он тихо, – может, она и клинки Черных Всадников отведет.
– Ладно, я возьму, конечно, – сказал Фродо. Бильбо ловко накинул на него кольчугу, застегнул пояс и пристегнул меч. Сверху Фродо надел свою старую куртку.
– Вполне нормальный вид, – удовлетворенно произнес Бильбо, оглядывая племянника. – Теперь у тебя внутри больше, чем снаружи. Ну, удачи тебе! – Он поспешно отвернулся и выглянул из окна, фальшиво напевая какой-то мотивчик.
– Даже не знаю, как благодарить тебя за все, что ты для меня сделал, – смущенно проговорил Фродо.
– И не думай! – Старый хоббит отошел от окна и хлопнул племянника по спине. – Ого! – воскликнул он, тряся ушибленной рукой. – Твердоват ты стал! При чем тут благодарность, – серьезно продолжал он. – Нам, хоббитам, надо держаться друг за друга, особенно Сумниксам. Я только прошу, береги себя и вернись, вернись с новостями. И прислушивайся по дороге к песням да историям. Я постараюсь к твоему возвращению закончить эту книгу и хотел бы начать другую… если доживу.
Он резко замолчал и опять отвернулся к окну, напевая:
Я размышляю у огняО том, что повидал:О летних днях, когда в лугахЦветочный дух витал,О днях, когда осенний листКружился на ветруИ солнце в мглистом серебреВставало поутру.Я размышляю у огня,Как будущей веснойНаш мир, простившийся с зимой,Простится и со мной.Я не узнаю стольких тайн,Загадок, и чудес —Ведь каждый день и каждый мигИначе зелен лес!Я размышляю уБыл холодный серый день конца декабря. Восточный ветер свободно проносился меж голых ветвей, мотал кроны темных сосен на холмах. Рваные низкие облака мчались над землей. В вечерних сумерках отряд готов был выступить из Дольна. Первое время, по совету Элронда, предстояло идти ночами.
– У Саурона много слуг. За вами будет следить множество глаз, – напутствовал уходящих Элронд. – Враг знает о поражении Кольценосцев, и он, надо полагать, не в восторге от этого. Скоро новые его посланцы будут на севере. Остерегайтесь даже неба над головой.
Полностью экипированные путники собрались вместе. На боку Арагорна висел Андрил – другого оружия он не взял. Прежняя одежда Скитальца из Пустоземья скрывала боевую кольчугу. Длинный меч покачивался и на поясе Боромира, а еще гондорец нес щит и боевой рог.
– Если он запоет в горных долинах, – сказал воин, – пусть лучше разбегаются враги Гондора. – С этими словами он поднес рог к губам, и могучий звук породил в скалах множественное эхо, заставив всех в Дольне вскочить на ноги.
– Не скоро тебе придется трубить теперь, – с легкой укоризной сказал Элронд, помолчал и добавил: – Не раньше, чем придешь к границам своей страны, а тогда – нужда заставит.
– Пусть так, – гордо ответил Боромир, – но я всегда разрешал моему рогу подать голос в начале похода. Пусть потом нам придется идти в ночи, но я не собираюсь красться, как вор.
Гном Гимли открыто облачился в кольчужную рубаху, а к поясу пристегнул боевой топор. У Леголаса за спиной висел эльфийский лук и колчан со стрелами, а на поясе – длинный кинжал в белых ножнах. Мерри и Пиппин были вооружены мечами из Упокоища, а у Фродо из-под куртки едва виднелся Шершень. Про кольчугу он никому не сказал, даже искушенный глаз не заметил бы ее под походной одеждой. У Гэндальфа, кроме его жезла, на поясе тоже висел эльфийский меч Гламдринг, похожий на Оркрист, покоящийся ныне на груди Торина, вечно спящего под Одинокой Горой.
Элронд снабдил отряд всем необходимым. В предзимье не лишними казались и меховые плащи, и другие теплые вещи. Запасы еды, одеяла, одежду и посуду погрузили на единственного пони, уходившего с отрядом, того самого, пришедшего из Брыля. Пребывание в Дольне пошло ему на пользу: шкура лоснилась, и вообще он помолодел и раздобрел. Взяли его по настоянию Сэма, уверявшего, что Билл (так он прозвал лошадку) зачахнет без него и без дела.
– Эта животина почти говорящая, – уверял он, – и заговорила бы наверняка, останься тут подольше. Он вот так на меня посмотрел, ну как если бы мастер Перегрин сказал: «Не возьмешь – я все одно следом пойду».
И Билла назначили в отряд вьючным животным. При этом он единственный из всех выглядел бодро и весело.
Слова прощания были уже сказаны и теперь путники ждали только Гэндальфа, задержавшегося у Элронда. Бильбо, зябко кутаясь в плащ, стоял в сторонке, рядом с Фродо. Арагорн сидел, низко опустив голову. Никто, кроме Элронда, не догадывался, что означает для него начало похода.
Сэм стоял у порога, оглаживая пони и уныло прислушиваясь к шуму реки внизу. В этот час он меньше, чем когда-либо в жизни, жаждал приключений.