Братство кольца
Шрифт:
Песня кончилась.
– О! Это Высокие Эльфы! – в изумлении проговорил Фродо. – Слышали? Они пели о Элберет! Их нынче во всем Среднеземье совсем мало осталось. Вот уж воистину счастливый случай!
Хоббиты выбрались на тропинку и присели в тени на обочине. Скоро появились и эльфы. Они шли, казалось, неторопливо, но быстро, а звездный свет сиял и искрился в их длинных волосах, вспыхивал в больших прекрасных глазах. Ни фонарей, ни светильников у них не было, но под ноги странникам лилось сияние, будто свет от низко висящей на горизонте луны. Они шли молча, и только последний, проходя, обернулся, взглянул на хоббитов и
– Привет, Фродо! – крикнул он. – Что-то ты припозднился. А может, заблудился? – Он окликнул остальных, и эльфы обступили хоббитов.
– Вот чудеса! – говорили они. – Три хоббита, ночью, в лесу! С тех пор как Бильбо ушел, мы такого не видели. Что бы это значило?
– О Дивный Народ! – отвечал Фродо. – Просто мы идем одной дорогой. Мне нравится бродить под звездами. Но я очень рад вашему обществу.
– Нам нет нужды в обществе, – засмеялось в ответ сразу несколько голосов. – И откуда тебе знать про нашу дорогу?
– Вы же знаете мое имя, – уклончиво ответил Фродо.
– Мы многое знаем, – отвечали ему. – А тебя часто видели раньше с Бильбо, хотя ты нас и не замечал.
– Но кто же вы? Кто ведет вас? – допытывался Фродо.
– Я – Гилдор, – ответил ему эльф, окликнувший его. – Гилдор Инглорион из Дома Финрода. Большинство наших родичей давно покинули эти земли, а мы задержались ненадолго перед возвращением за Море. Впрочем, кое-кто из нашего народа еще живет в этом мире. Ты, верно, слыхал о Дольне? Однако что за дела выгнали тебя из дома? Мы видим тень страха на твоем лице. Откуда она?
– О мудрый народ! – воскликнул Пиппин. – Расскажите нам о Черных Всадниках.
– О Черных Всадниках? – переспросил Гилдор, понизив голос. Видно было, что он не ожидал вопроса. – Почему ты спросил о них?
– Потому что нас преследуют два Черных Всадника, а может, это один и тот же, но он чуть не поймал нас. Вы его спугнули.
Эльфы быстро посовещались меж собой. Потом Гилдор повернулся к хоббитам.
– Не стоит говорить об этом здесь, – сказал он. – Вам лучше пойти с нами. Хоть это и не в наших обычаях, разделим дорогу. Вместе и заночуем.
– На такую удачу я и не рассчитывал! – воскликнул непосредственный Пиппин, а Сэм, похоже, и вовсе потерял дар речи.
– Примите мою признательность, Гилдор Инглорион, – поклонился Фродо. – Элен сила луменн оментиэлво, 5 – добавил он на высоком эльфийском наречии.
– О, осторожней, друзья, – рассмеялся Гилдор. – Берегите наши тайны. Здесь владеют древним наречием. Бильбо был хорошим учителем. – И, оборотясь к Фродо, он произнес с поклоном: – Привет тебе, Друг Эльфов. Присоединяйся к нам вместе с друзьями. Вам лучше идти посередке, чтобы не отставать. Привал еще нескоро.
5
* Час нашей встречи осиян звездой – (эльфийский).
– Куда вы все же держите путь? – спросил Фродо.
– Сегодня ночью мы остановимся в холмах над Залесьем, там отдохнем, и завтрашний ваш переход будет короче.
Они двинулись по дороге, словно тени или блики света. Эльфы ходят еще бесшумнее, чем хоббиты, и Пиппина скоро стало клонить ко сну. Пару раз он спотыкался, но эльф, шагавший с ним рядом, поддерживал его, не давая упасть. Сэм шел
Лес по обе стороны от дороги стал гуще, появились заросли орешника. Наконец эльфы свернули с тропы. Справа, совсем рядом, начинался невысокий водораздел; пройдя по нему с полмили, они оказались на вершине холма, возвышавшегося на краю поймы. Неожиданно лесная сень кончилась, и открылась большая поляна, серебрящаяся в ночи слегка повлажневшей травой. С трех сторон окруженная лесом, квостоку она круто обрывалась, и верхушки деревы у подножия холма, едва приподнимались над ее краем. Вдалеке – а все-таки ближе, чем казалось, – мерцали редкие огоньки деревни. Это были Задоры.
Эльфы, негромко переговариваясь, разошлись по поляне и, казалось, не обращали на хоббитов ни малейшего внимания. Фродо и его спутники сели на траву, завернулись в одеяла и боролись со сном. Ночь тянулась и тянулась, огоньки в долине погасли один за другим. Пиппин пристроился к какому-то бугорку и уснул. Высоко в небе, на востоке, мерцала Звездная Сеть – Реммират, а из тумана медленно поднимался красный Боргил, сияя винным цветом, словно драгоценный камень. Никто не услышал порыва ветра, но туман словно сдернула невидимая рука, и сверху наклонился, перешагивая через край мира, Небесный Воин Менельвагор, опоясанный сияющим поясом. В этот момент эльфы разом запели. Словно сам собой вспыхнул на поляне костер, и хоббитов позвали.
– Эй, сюда! Идите к нам! Настало время для речей и веселья.
Пиппин сел, дрожа и протирая глаза.
– Огонь горит в камине, и кушанье для проголодавшихся путников готово, – сказал стоявший перед ним эльф.
Южный конец поляны уходил под своды леса, образуя подобие залы, крытой ветвями деревьев; стволы их, словно колонны, вздымались с двух сторон. Здесь весело потрескивал костер, а на нижних сучьях укреплено было еще несколько факелов, горевших разноцветным ровным огнем. Эльфы расселись вокруг костра, одни сноровисто разносили наполненные кубки, другие обносили подносами с едой.
– Прощения просим за скудную трапезу, – извинились эльфы. – Но мы далеко от наших гостиных. Если заглянете как-нибудь к нам домой, надеемся попотчевать вас как подобает.
– Эта скудная трапеза не уступает деньрожденьишному пиру, – пробормотал Фродо.
Пиппин плохо запомнил угощение этой ночи. Он весь был поглощен лицами эльфов, словно озаренными внутренним светом, их голосами, такими разными и такими прекрасными, какие бывают только в грезах. Он смутно помнил хлеб, имевший вкус свежей белой лепешки, отданной голодному, помнил плоды, нежность аромата которых не с чем сравнить, он осушил бокал, наполненный, казалось, золотистым летним полднем с привкусом меда.
Сэму явно не хватало слов, чтобы выразить переживания этой ночи, но она осталась для него одним из главных событий всей жизни. Позже он говорил, вспоминая: «Ну, сударь, если бы я вырастил такие яблоки, вот тогда был бы я Садовник. Но яблоки – что! А вот пение! Ох, и запало оно мне в сердце, если вы понимаете, про что я...»
Фродо же ел, пил и разговаривал с радостью, но при этом следил за своими словами. Он все-таки немного разбирал по-эльфийски и усердно прислушивался, не уставая благодарить угощавших его на их родном языке. Они улыбались и говорили друг другу: