Братки
Шрифт:
Пока Потапов говорил, Левченко рассматривал вынутые из карманов задержанных документы.
— Все, что вы сказали, — не истина в последней инстанции, — произнёс он спокойно. Выслушав Сергея, закончил свою речь:
— Подлинность вашей лицензии мы проверим. В свою очередь, закон разрешает нам проверять машины и документы даже депутатов. Об аресте же пока речь не идёт.
— Спасибо на добром слове, — стоя спиной к Левченко, ответил ему Потапов, — вы меня обнадёжили, подполковник. Теперь я точно знаю, что от попадания в лапы нашего ОБОПа не застрахованы никто: ни чиновники,
— Есть, товарищ подполковник, — вдруг неожиданно произнёс один из подручных.
Он, засунув руку в карман, прикреплённый сзади шофёрского сиденья, вынул оттуда небольшой пакетик с белым порошком.
— Вот и ваша версия насчёт наркотиков не подтверждается. Что это, кокаин или героин?
Поражённый Потапов даже опустил руки и развернулся к Левченко, не обращая внимания на окрик одного из обоповцев:
— Руки на затылок.
— Ты что, стебанулся, подполковник? — гневно спросил Потапов. — Ты хоть понимаешь, старый мудило, что ты творишь?
На лице Левченко появилась злобная усмешка, он молча кивнул двум своим подчинённым, и те с силой поставили Потапова к машине.
— Ну вот, а вы говорили, что вопрос о наркотиках абсурден, — насмехаясь, произнёс Левченко. — В общем, так, Чуриков, оформляй протокол, гаишника бери в свидетели, потом всех к нам в отдел, там будем разбираться.
Через полчаса Потапов, его телохранители и шофёр были доставлены в отдел по борьбе с организованной преступностью.
— В камеру их, — скомандовал Левченко, — допрашивать будем у меня в кабинете.
Однако допрос Левченко начал спустя лишь четыре часа после прибытия Потапова в отдел милиции.
Глаза Левченко были слегка покрасневшими и припухшими, похоже, он сумел поспать за эти четыре часа, которые Потапов провёл в камере.
Это могло быть плохим признаком, поскольку похоже было на то, что Левченко уверен в том, что он делает, и спокоен за возможные последствия его затеи. А это могло означать, в свою очередь, что его кто-то сильно прикрывает.
На сей раз Левченко был более любезен с Потаповым, он предложил ему сесть и поинтересовался:
— Кофе не желаете?
— Не откажусь, если там нет цианида, — угрюмо огрызнулся Потапов.
За все четыре часа, проведённых в милиции, он не сомкнул глаз.
— Ну что вы, — усмехнулся Левченко, — как вам не стыдно, мы же все-таки здесь представляем закон.
— Это уж точно, — снова с иронией заявил Потапов, — я, например, представляю законодательную власть, а вы, подполковник, чьи законы отстаиваете?
Левченко хмуро усмехнулся и, подняв трубку, велел принести два кофе.
— Теперь я понимаю, — произнёс Потапов, — почему не отпускают Титова и Пастухова.
— Они нарушили закон, — ответил Левченко, — а вы вместе с ними.
— О чем вы говорите, Левченко? — с раздражением поморщился Потапов. — Что за дурацкая манера работать на публику, кроме нас, здесь никого нет, а вы говорите так, словно находитесь на милицейской планёрке в присутствии многочисленных подчинённых.
— Они ворвались в помещение
— Какой, к черту, закон мы нарушили? У нас была информация, что бандиты взяли заложницу, и этот факт подтвердился. Нам пришлось действовать быстро и решительно, поскольку под угрозой находилось не только здоровье заложницы, но и даже жизнь. От этих головорезов все что угодно можно было ожидать. У вас наверняка есть её. заявление о похищении. У бандитов было оружие, которое мы изъяли. Всего этого достаточно, чтобы, с одной стороны, засадить этих отморозков за решётку, а с другой стороны, отпустить моих ребят на свободу.
— Стрижакова не стала писать заявление, — ответил Левченко.
— Как не стала писать заявление? — удивлённо произнёс Потапов. — Почему?
— Точнее сказать, она сначала написала заявление, а потом забрала, решив, что оно ей не нужно.
Потапов лишь молча смотрел на Левченко, переваривая услышанное. Теперь у него уже не оставалось никаких сомнений в том, что действия Левченко являются частью чьего-то тщательно разработанного, многоходового плана.
Потапов не сомневался, что целью этого плана был захват власти в области, а убийство Губина, Дадамяна, арест Потапова легко выстраивались в одну цепочку.
— В таком случае, — произнёс Потапов, — я не удивлюсь, если Романовскую братву отпустили на свободу.
— Это действительно так, — согласился Левченко, — за отсутствием доказательств вины нам пришлось их отпустить.
— Так почему же я со своими людьми ещё здесь?
Левченко устало вздохнул.
— Я же вам говорю, вы нарушили закон, и есть свидетели, подтверждающие неоправданную жёсткость ваших действий, — терпеливо повторил он.
— У вас сигареты есть, а то у меня мои отняли ваши люди? — неожиданно спросил Потапов.
Левченко молча залез рукой в ящик своего стола и вынул оттуда пачку «Мальборо» и зажигалку.
— Вот ваши сигареты, — сказал он.
Потапов не спеша закурил, обдумывая варианты беседы с Левченко.
Левченко тоже молчал, теребя двумя руками перьевую авторучку и пристально посматривая на Потапова.
— Послушайте, подполковник, — вдруг заговорил Потапов, — вы не можете не понимать: все, что вы делаете, выходит за рамки общепринятых правил игры. Оценивая ваши действия, можно сделать вывод, что вы или идиот, действующий в своих корыстных интересах, или вы отморозок, действующий по своим дурацким убеждениям. В обоих случаях мне вас жаль, если вы действуете на свой страх и риск.
Потапов сделал паузу и, встретившись глазами с Левченко, добавил:
— Но, признаться, ни на того, ни на другого вы не похожи. Значит, за вами кто-то стоит, кто-то высокий и могущественный гарантирует вам безопасность… Я ведь знаю вашу ментовскую психологию, вы все перестраховщики.
Потапов снова замолчал, Левченко тоже никак не реагировал, он лишь высокомерно улыбался.
— Так кого же вы представляете, Левченко? — спросил Потапов.
— Я, господин Потапов, представляю власть, — твёрдым голосом произнёс Левченко.