Братки
Шрифт:
Недоумение слетело с лица Горского, сменившись выражением ироничной надменности.
— Вы закончили свою речь? — холодно спросил он. — Что ж, она звучала очень патетично. Надеюсь, что вы в здравом уме и отдаёте себе отчёт в том, что вы здесь наговорили, а также понимаете, какие последствия вас ждут, когда я приду к власти. Думаю, что разумнее всего вам будет уехать отсюда, в противном случае… — Горский не договорил, поскольку Потапов протянул руку к папке и, раскрыв её, достал аудиокассету.
— В противном случае я подвергнусь силовому давлению, —
Горский взял протянутую ему аудиокассету и, поднявшись, подошёл к стоявшему на тумбочке у стены музыкальному центру.
Вставив кассету в магнитофон, он включил воспроизведение записи.
«А нам все равно, кто у нас будет „папой“, ты или Горский…» — послышался в кабинете голос Антона Грибанова.
Несколько секунд Горский слушал с недоумением, похоже, ему не был знаком голос романовского бандита. Наконец он услышал голос Левченко и понял окончательно суть подставы, которую ему приготовил Потапов. Оставшуюся часть разговора он слушал внимательно, с задумчивым видом, очевидно, просчитывая последующие шаги Потапова.
Когда запись закончилась, Горский вернулся в своё рабочее кресло и, посмотрев на Потапова, произнёс:
— Похоже, вам улыбнулась удача.
Признаюсь вам, это сильный ход. Но, к сожалению для вас, не решающий. Мало ли кто там с кем говорит обо мне.
— Да, конечно, вы можете врать на всех перекрёстках, что не имеете к этому отношения. Но голос Левченко опознать можно, и его опознают. Уж будьте уверены, я приложу все усилия к тому, чтобы экспертиза голоса была убедительной. А это значит, что будет подставлен один из ваших ближайших союзников, играющих ключевую роль в вашей игре. Когда с его ментовского мундира закапает дерьмо, а может, даже кровь, и прокуратура начнёт поджаривать ему пятки на допросах, у него уже не останется практически никаких шансов промолчать — он вынужден будет говорить и, я думаю, расскажет многое.
Потапов на секунду замолчал, следя за реакцией Горского. Багровое лицо вице-губернатора оставалось непроницаемым. Однако нервное потирание рук выдавало напряжённую работу мысли. Сергей почувствовал, что его слова задели вице-губернатора.
— Кстати, — продолжил Потапов, — вы благоразумно оставили кассету в магнитофоне, видимо, надеясь, что я её забуду. Я и не собирался её забирать.
Это копия, — пояснил он. — Таких я сделал не одну. Если понадобится, я сделаю так, что копию этого разговора можно будет найти чуть ли не в каждом сортире областной администрации. Они уже сейчас лежат в редакциях двух известных городских газет. Именно с газет я начну пропагандистскую кампанию против вас и вашего избирательного блока.
Горский, молчавший до этого, вдруг подался вперёд и заговорил:
— Какой смысл всей этой вашей борьбы, вы все равно проиграете.
— Это не так, — решительно заявил Потапов, — сегодня я говорил с вашим коллегой, вице-губернатором, господином Селантьевым. Он дал своё согласие баллотироваться на пост губернатора.
Уверен, что он при моей поддержке составит вам реальную конкуренцию. Не сомневаюсь также, что нас поддержат многие деловые люди города.
Горский бросил на Потапова пристальный взгляд и спросил:
— Вы на самом дел считаете, что договориться невозможно?
Потапов улыбнулся, поднялся с кресла и, взяв свою папку со стола, произнёс:
— Это исключено. В этой борьбе мировой не будет. Или вы, или я…
Потапов повернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета Горского.
— …Я сейчас нахожусь рядом с офисом, но скоро я буду в редакции газеты «Горожанин», если хочешь, там и увидимся, — послышался в наушниках голос Потапова, говорящего по сотовому телефону. — Мне необходимо передать пару статей главному редактору, к тому же надо с ним переговорить лично. Что-то он заколебался в последнее время.
Похоже, на него оказывается давление.
Монин слушал Потапова, следуя за его джипом на «девятке», которой управлял Борян. Сам Монин направил «ухо» антенны подслушивающего устройства в сторону автомобиля Потапова.
— Ну, что он там базарит? — спросил сидевший рядом с Боряном на переднем сиденье Леха.
— Редакция газеты «Горожанин», — быстро произнёс Монин. — Гони туда.
Он там скоро будет.
— Зачастил по журналюгам Крёстный, — произнёс Борян и, резко выкрутив руль машины, свернул на перекрёстке на соседнюю улицу. После чего, утопив педаль газа в пол, ускорил бег вишнёвой «девятки».
— Да, у него теперь один маршрут, все дела в одних и тех же точках: банк, редакция, офис «Корвета» и помещение, где его партия заседает…
«Девятка» на высокой скорости юркала по сетке городских улиц и через десять минут остановилась на улице Капитанова, напротив высокого девятиэтажного здания, один этаж которого арендовала редакция газеты «Горожанин».
Монин, сняв с себя наушники, протянул их Лехе и, подняв с пола большой чехол для теннисных ракеток, сказал:
— Ну все, я пошёл. Будьте начеку.
Действуем, как договорились.
Он вылез из машины и, пройдя по улице, зашёл в подъезд четырехэтажного дома-»сталинки», расположенного напротив входа в редакцию.
Поднявшись на самый верхний этаж, он остановился на лестничной клетке, на которую выходила лишь одна дверь, ведущая на чердак.
Монин вынул из кармана спортивной куртки небольшую связку отмычек и, взяв самую универсальную, легко открыл внутренний замок двери. Дверь тихонько скрипнула, когда Монин проник на чердак.
Чердак был старый, заваленный всяким хламом. Над головой Монина возвышались деревянные стропила.