Братишка
Шрифт:
– Дурак ты,– вмешался я.– Народ до сих пор смотрит советские фильмы и слушает старые песни. Тогда же все было настоящим. И жратва, и одежда, и поступки. Чувствовали себя люди по-другому… стремились к светлым идеалам… А сейчас что? Посмотри вокруг! Везде цинизм, лицемерие и погоня за баблом…
– Зато сейчас человек может сам всего добиться. Своим талантом.
– Ну и чего ты добился, деятель? Сидишь в офисе за тридцатку в месяц, и ездишь на «Рено», которую взял в кредит…
– Сергей, не тупи. Мне родители рассказывали, что в восьмидесятые годы даже в магазинах ничего
– А сейчас что? Пальмовое масло и ГМО? Ты хоть мороженое когда-нибудь настоящее ел?
– Конечно ел.
– Настоящее советское эскимо,– вмешался в спор Юрка.– А не это гавно, которое сейчас делают и продают.
– Я… – Костя медленно привстал и чуть не упал на затухающий костер. – Все мужики… я спать…
Он, покачиваясь, направился к палатке на автопилоте.
– Ладно, Серега… заливаем костер и тоже баиньки…– пробурчал Юрка и схватив ведро, спустился к реке.
Я дождался, пока приятель зальет еще горячие угли, но пока не торопился в палатку, наслаждаясь вечером в лесу.
Когда Юра ушел спать, я сидел и смотрел на темную речку. Слушал треск кузнечиков в лугах и думал о вечном. О том, что нашей Земле многие миллионы лет, и человеческая жизнь по сравнению с ней – это всего лишь короткая вспышка. Еще я думал о великой империи Советский Союз, стране, которой нет сейчас ни на одной карте Мира. И хотя мне было всего шестнадцать, когда Союз распался, но я все отлично помнил. Как люди стремились построить справедливое общество на одной шестой части Земли, как боролись с происками капиталистов и верили в добрые и светлые идеалы… А еще я думал о том, что если бы отмотать прошедшие годы, можно было действительно избежать много трагических событий… В конце концов в моей голове все перемешалось: вечно недовольный начальник Виктор Степанович, супруга Инга, смеющийся Юрка, инфантильный Костя, странный старик Арсений со своим сыном Петром и я неожиданно вырубился прямо на вещмешке у затухшего костра…
Снилась мне почему-то торжественная линейка возле школы на 19 мая. Старшая пионервожатая Ира Стародубцева повязала мне на шею алый пионерский галстук и резко вскинула ладонь наискосок над головой:
– Будь готов!
Я тоже вскинул руку и звонко ответил:
– Всегда готов!
Глава 3
Бывает же такое. Вот пристанет какой-нибудь куплет из старой песни и никак не отвяжется. Но чтобы вот так, еще не проснувшись, песня уже крутилась в моей голове, такого еще точно никогда не было. Пронзительный звонкий мальчишеский голос обволакивал знакомым из детства мотивом:
Взлета-ая выше ели, не ведая преград,
Крыла-атые качели, летят, летят, летят…
Сразу вспомнился детский фильм «Приключения Электроника», который я смотрел раз десять. Смешное и сентиментальное кино о мальчике-роботе, который очень хотел стать человеком и его хитром друге Сереже Сыроежкине. Даже гангстеры на экране были совсем не грозными, а скорее вызывали
Я чувствовал, что уже давно наступило утро. Солнечные яркие лучи обжигали сомкнутые веки, а птицы в лесу горланили, как большой симфонический оркестр. Но глаза открывать пока совсем не хотелось, особенно вспоминая количество выпитого накануне спиртного. Вдруг кто-то подкрался и зверски окатил меня в лицо холодной водой.
Резко подскочив, я увидел перед собой наглую круглую физиономию Лехи Шмакова, сына тети Вали. Мальчишка улыбался, сжимая в руках пустой ковшик.
– Хорош дрыхнуть, Колчан. И на хера только я вчера вас пивком угостил?
Довольно прикольный сон. И почему, интересно, мне вдруг приснился Леха?
– Пора в хутор выдвигаться. Дядя Толя обещал к одиннадцати за вами приехать. А сейчас уже почти десять.
Осторожно приподнявшись, я медленно спустился к реке и умылся. Сильно потер глаза и даже ущипнул себя за руку. Сон все никак не пропадал.
– Ну блядина…– недовольно проворчал крутолобый Леха.
Он быстро спустился к воде с ведром.
– Этот урод никак вставать не хочет! А еще мечтает военным стать…
Парнишка зачерпнул пол ведра воды и направился назад к палатке.
Я с удивлением осмотрел незнакомые шмотки на себе: синее спортивное трико, зеленую рубашку со слегка надорванным карманом, и вдруг заметил, что мои руки стали меньше, да и сам я будто стал другим. Маленьким. Что еще за хрень происходит?
– Все-все, встаю! – раздался тонкий возглас из палатки. Из нее вышел заспанный худощавый пацан, в котором я сразу узнал Юрку Комарова в нежном подростковом возрасте. Он ошарашенно огляделся и увидев меня, подошел ближе:
– Серега… я что-то не пойму. Что вообще происходит?
– Я сам пока ни хера не пойму. Что мы пили-то вчера?
– Да вроде самогон. Может просто… мы пока еще спим…
– Не похоже…
– Слушай…– Юра удивленно покачал головой.– Да ты только посмотри. Мы же опять пиздюками стали!
– Какого хера вы там расселись?! – звонко прикрикнул Леха .– Погнали в хутор!
– Ты езжай! – кивнул я, заметив у дерева за палаткой три велосипеда.– Мы скоро догоним!
– Если через пол часа не явитесь, потом обоим уши накручу! – проворчал старший товарищ. – Палатку пока не убирайте!
Леха сел на велосипед и медленно покатил по дорожке в хутор.
– Это же Леха Рыжеус…– удивленно пробормотал приятель.
– Юра, я пару лет назад фильм смотрел. Там ученые проводили научные эксперименты с подсознанием и погружали людей в один и тот же сон. Довольно забавно все происходило…
– Сергей, ущипни-ка меня. Может мы и вправду спим? Я что-то не верю, что все это происходит наяву.
Я привстал и сильно ущипнул друга за запястье. Юрка вздрогнул и отступил назад. Он подошел к реке, быстро скинул футболку и шорты, и разогнавшись, вбежал по пояс в воду. Окунувшись несколько раз с головой, Юра вышел на берег, быстро сотрясая плечами, как замерзший суслик.