Брат моего парня
Шрифт:
Я чуть не рассмеялась. Почти.
Но внутри стало… легче. На миллиметр.
Мне не хватало такого простого разговора. С Каем сейчас последнее, что хотелось делать — это говорить по душам. Да, он пытался быть рядом и защищать. Но так, как считал возможным, с учетом, что Коул его брат. Мне этого было недостаточно, к сожалению, хоть я и была ему благодарна. А Лира, которую я могла назвать единственной подругой, так рьяно защищала Коула, что мне казалось — встреться мы сейчас только сильнее расстаемся. Сейчас я была на
Виджи уже собиралась уходить, но вдруг остановилась. Развернулась так, будто что-то вспомнила — или всё это время подбирала слова.
Она наклонилась ко мне чуть ближе, локоток на стол, голос тише, чем до этого:
— Кстати… — начала она, обводя взглядом помещение. — Есть одна история. Не знаю, стоит ли тебе говорить, но… наверное, стоит.
У меня внутри что-то шевельнулось. Слишком знакомое чувство — ожидание удара.
— Говори, — сказала я.
Виджи кивнула и села обратно, но уже вполоборота, так, будто мы обсуждаем что-то запрещённое.
— Моя сестра училась здесь. Выпустилась три года назад, — сказала она. — И… ну… — она сжала губы, — было кое-что похожее.
Я замерла.
— Похожее? — повторила я тихо.
— Да, — Виджи посмотрела мне прямо в глаза. — У них на курсе была девочка. Тоже из небогатой семьи. Тоже получила грант. Тоже талантливая. Только… — она разгладила складку на салфетке, — не имела ни парня из семьи Коула, ни какого-то щита.
Я почувствовала, как в груди что-то стянулось.
— И что с ней? — спросила я, хотя уже знала, что ответ мне не понравится.
— Её… сожрали, — просто сказала Виджи. — За неделю.
Она произнесла это не жестоко и не с жалостью — просто факт, как врач, сообщающий диагноз.
— Сожрали? — переспросила я медленно.
— Да. — Она кивнула. — Моя сестра рассказывала: сначала — шёпотки. Потом — прямые намёки. Потом — истории, которые никто не проверял. Дальше — «она слишком много на себя берёт», «она не вписывается», «ей не место среди нас». Обычный набор.
— В итоге? — спросила я, чувствуя, как в животе холодеет.
— Она забрала документы, — сказала Виджи тихо. — Через неделю. Не выдержала.
Я вцепилась пальцами в стакан.
Неделю. Неделю.
Виджи продолжила:
— Та девочка была умная. Очень. Но… — она наклонила голову, — понимаешь, когда у тебя нет ни крыши, ни фамилии, ни человека, который может за тебя встать, тебя легче ломать. Гораздо легче, Рэн.
Она специально произнесла моё имя медленно.
Я молчала. Потому что внутри всё задвигалось, как корни под землёй.
Рядом проходили студенты, кто-то смеялся, кто-то ронял вилку, кто-то жаловался на преподавателя. Но я слышала только её слова.
Виджи посмотрела на меня внимательнее:
— Ты думаешь, всё это только из-за слухов? — спросила
Я не ответила. Потому что… да. Я думала так.
Только так.
— Но, Рэн, — сказала Виджи мягче, — тебе не кажется странным, что всё это началось так быстро? Так слаженно? Так будто… — она постучала пальцем по столу, — кто-то просто дал сигнал?
Я вдохнула. Резко. Слишком резко.
И впервые за эти дни внутри кольнуло что-то другое. Не только злость. Не только боль.
Понимание.
Она продолжила тихо, будто боялась, что кто-то услышит:
— Ты же понимаешь, что если бы ты не встречалась с Каем… если бы у тебя не было прямого отношения к их семье… тебя бы давно размазали.
Слова резали. Но я не могла отвернуться от правды, даже если она была отвратительной.
— Ты же видишь, — добавила она, — как здесь устроено. «Своих» — не трогают. «Чужих» — уничтожают. Ты… где-то между. И это бесит их сильнее всего.
Я медленно положила яблоко на поднос.
— То есть… — выдохнула я. — То, что происходит… это не только из-за слухов.
Виджи чуть улыбнулась уголком губ:
— Умная девочка. Ты сама всё понимаешь.
Она поднялась.
— Я не хочу тебя пугать, — сказала она честно. — Но лучше знать, чем не знать. И да, — она указала пальцем на мой поднос, — ешь хоть что-то. Падающая в обморок от голода девушка — идеальная цель.
Она развернулась и ушла, смешавшись с шумом буфета.
А я сидела, смотрела на свой кофе и ощущала, как внутри складывается новая картина.
Не слухи. Не случайность. Не просто злоба Коула.
Что-то большее. Глубже. Системнее.
И если они хотят сломать меня — они выбрали плохую цель.
Потому что если я уже стою…то падать я не собираюсь.
12
На улице стояла такая светлая, почти вымученная тишина, что от неё становилось только хуже. Я шла по двору между пар и чувствовала усталость в каждом шаге. Воздух был влажным после утреннего дождя, бетонные лавочки нагрелись под солнцем, и всё это создавалось впечатление нормального дня, совершенно обычного, если не считать того, что внутри меня стояла густая, вязкая тревога.
Я уже собиралась свернуть к аудитории, когда кто-то окликнул:
— Эй. Стой.
Тон — слишком уверенный, чтобы делать вид, будто это случайность.
Я остановилась и обернулась. Передо мной стоял парень — высокий, жилистый, с той ухмылкой, которая бывает у людей, считающих себя смешными и опасными одновременно. За ним, чуть позади, стояли двое его друзей. Такие же взгляды, такие же выражения лиц.
— Что нужно? — спросила я почти равнодушно, хотя внутри уже поднималась волна раздражения.