Бракованные
Шрифт:
— Этот сон повторяется? Как часто?
— Да. Он снится мне постоянно. Раз в неделю, иногда чаще.
— У тебя есть предположения, чьи это руки?
Она открыла глаза, посмотрела на Диму:
— У меня есть предположения… из-за имени. Они зовут меня «Ленка». По паспорту я Елена. Но они меня всегда называли Ленка.
— Родители?
— Да. И сестра. Старшая.
Она опять закрыла глаза и продолжила:
— Я ненавижу свое имя. Думала даже его поменять, но там так сложно с этим.
— Алена тебе тоже не нравится?
— Терпимо. Привыкла, наверное. Ненависти
Пока он думал, что ей сказать, она сжала его руку и призналась, что очень проголодалась.
— Сейчас закажем завтрак в номер.
— Так можно?
Потом они ели прямо в постели, он кормил ее круассаном, слизывал с ее пальцев и губ варенье и не мог насмотреться в лучистые, веселые глаза.
Они закончили, убрали всю посуду на столик, поднялись с кровати и стали искать одежду. Только сейчас Дима отметил, как они похожи: оба были по пояс одеты, а внизу голые.
Когда они одевались, он заметил, что у нее неплохой вкус: из купленных вещей она выбрала идеальный вариант: платье-футляр сиреневого цвета, сапожки на квадратном каблуке и черное кашемировое пальто со стоячим воротником.
Он обнял ее:
— Ты прекрасно выглядишь.
Она смутилась, но улыбнулась ему.
В машине он попросил водителя остановить у серого здания, Алене сказал ждать его в автомобиле. Когда вернулся, протянул ей три пачки таблеток и сказал:
— Алена, я не хочу тебя обижать, но мне придется это сделать, если ты меня не услышишь сейчас.
Она испуганно посмотрела на него.
— Это противозачаточные таблетки. Их надо принимать каждый день по одной в одно и то же время. Инструкция внутри, ты легко разберешься. Я хочу, чтобы ты меня сейчас услышала, — он приподнял ее подбородок и чуть приблизился. — Я. Не хочу. Иметь. Детей. Повтори, что я сказал.
— Ты не хочешь от меня детей.
— Нет. Это не значит, что я не хочу их иметь от тебя. Я просто не хочу детей. Я имею на это право?
Она уверенно кивнула.
— Я жду от тебя понимания и прилежания. Если ты не готова в нашей паре отвечать за это — скажи мне. Я это возьму на себя. Но скажи мне сейчас. Я не прощу тебя, если обманешь и забеременеешь. Я тебе даю свое мужское слово, что в этот же вечер я отвезу тебя к доктору, и он сделает тебе аборт. Не нужно играть со мной и не стоит рисковать. Ты меня поняла?
Она опять кивнула.
— Спасибо. Я буду очень тебе благодарен, если наши отношения будут честными и открытыми.
Алена посмотрела в окно. Обида пронзила ее сердце, и дышать стало тяжело. Она расстегнула пальто, сделала незаметный вдох, выдох. Да, он не любит ее. Конечно. Когда любят, хотят иметь детей и быть вместе всегда. Но ведь она это знала, зачем сейчас расстраиваться? Их отношения только в самом начале. Она уже дошла до того, о чем и не мечтала раньше. А что будет дальше? Да кто это знает?
Ну вот она и успокоила себя. Дала надежду жить дальше. И даже улыбнулась. Пока только одними губами.
Весь день они провели с Сашкой, вывезли его в коляске на улицу, прошлись по парку, поиграли в снежки.
Уходя, обещали быть через две недели.
В Москву прилетели поздно ночью. Малышня уже
Алена принесла все вещи в свою комнату. Приняла душ, надела самый скромный из пеньюаров и поднялась в комнату Димы.
Он только вышел из душа и вытирался. Увидев Алену, он протянул руку, а она, счастливая, подбежала и обняла его.
Дима выключил свет, уложил Алену на кровать и лег сверху.
— Попробуем, да? – спросил ее шепотом и стал развязывать пеньюар.
Она неуверенно кивнула.
Он впился в ее губы и целовал до тех пор, пока она полностью не расслабилась и не застонала. Ее пальцы впивались в его спину, и он стал опускаться и целовать ее чуть ниже, в шею, затем опять впивался в губы и опять в шею и ключицы. Сначала он чувствовал, как она напрягалась, когда он менял места поцелуев, чуть позже понял, что ее уже ничего не остановит, и начал ласкать грудь. Она полностью расслабилась в его руках, тонула, наслаждалась и этим доставляла ему такие невероятные ощущения, которых он никогда в жизни не испытывал. В этот момент ему хотелось кричать о том, как ему хорошо сейчас, и что она самая лучшая девочка на свете! Но он молчал.
Во-первых, потому что боялся ее испугать, а во-вторых, мужчины, по его мнению, не должны признаваться женщинам в своих чувствах.
Оторвавшись от ее губ, он скользнул вниз и обхватил ее сосок губами. Она застонала и выгнулась. Он переходил от одного соска к другому, она стала под ним извиваться и расставила ноги, согнув в коленях.
Он, не торопясь, вошел в нее. Она задрожала от возбуждения: ее голова металась по подушке, а она издавала стоны наслаждения.
Он начал медленно двигаться, она же вытянула руки вверх, обнажая маленькую, прекрасную грудь, и он не выдержал:
– Как ты прекрасна, если бы ты только знала это!
Дима проснулся среди ночи и не нашел Алены рядом. Обернувшись полотенцем, он спустился по лестнице, зашел в комнату и нашел ее в своей кровати. Она спала, свернувшись клубочком, маленькие розовые пяточки смешно торчали, одеяло валялось на полу. На ней была ее старая пижама. Он поднял одеяло и накрыл Алену. Сам еще чуть-чуть постоял, любуясь ее разметавшимися по подушке волосам, улыбнулся и ушел в свою спальню.
Утром первым делом Алена умылась и пошла на кухню готовить завтрак. Давид тоже проснулся ни свет ни заря, она ему приготовила омлет, рассказала про Германию и ярмарку.
Дима услышал шум посуды и голос родных людей и тоже встал.
— Доброе утро, — поздоровался он, похлопал друга по плечу и направился к Алене.
Подошел сзади и крепко ее обнял.
— Сбежать от меня решила?
— Нет. Просто мальчишки часто ночью приходят ко мне в спальню, когда им снятся плохие сны.
Он наклонился и поцеловал ее в шею. Она замерла.
Дима взял ее на руки и обратился к другу:
— Прошу нас простить.
Давид рассмеялся:
— Прощены.