Бракованные
Шрифт:
Алена села и написала письмо родителям: «Дорогие мама и папа. Я уехала учиться. Как поступлю — дам вам знать, а пока не ищите меня. Ваша Ленка».
У Алены все получилось. Через три дня она уже была в столице, а на следующий день стала абитуриенткой Института Иностранных языков. С первого раза не поступила и устроилась на швейный комбинат. Ей выделили комнату, и ее жизнь заиграла новыми красками: в общаге было намного веселей, чем дома. Она вместе с другими девушками убирала, готовила еду, стирала одежду, и никто ее не запирал в кладовке и
Но тетя Алла эту открытку не получила: она скончалась в ноябре. Закололо сердце, она провалялась дома с болью выходные, а в понедельник ее уже не стало. Похоронили ее тихо, мирно, на деревенском кладбище. Брат с женой даже не пришли проводить ее в последний путь. О смерти тети Алена узнала только следующим летом, когда поступила в заветный вуз. Она нашла номер телефона своей школы, пошла на переговорный пункт и связалась с директором, который и сообщил эти ужасные новости.
Институт Алена окончила с отличием. Хотела сначала устроиться на постоянную работу по специальности, но случайно познакомилась с девушкой, которая зарабатывала на массаже. Та ей рассказала, какие курсы пройти и как искать клиенток. Через полгода Алена смогла снять однушку в Выхино и купила старенький «Запорожец», на котором и ездила по клиенткам. Когда в ее жизни появились Сашка и близнецы, именно эта специальность ей и помогла продержаться на плаву.
Жилплощадь ей досталась случайно. Была у нее постоянная клиентка — Алевтина Александровна. Они познакомились в 1989 году, летом. Клиентка была бывший прокурор: властная, грубая, подлая. Случилось так, что она забеременела, когда ей было 45. Думала, что не выносит, но Ларочка родилась абсолютно здоровым ребенком, а выросла вредной и балованной. Замуж вышла поздно и за наркомана. Родила от него мальчика – Александра. Воспитывать сына не хотела, но с этим хорошо справилась Алевтина Александровна, которая уже вышла на пенсию. Мальчику едва исполнилось семь, когда Лора с мужем попали в аварию и разбились. Сын чудом остался жив, но стал инвалидом. Бабушке, Алевтине Александровне, которой на то время было почти 80 лет, внука не дали. В детском доме Сашка прожил три года. Алевтина Александровна искала достойного опекуна. И нашла. Им и оказалась Алена.
Хитрый бывший прокурор обещала Алене прописку в квартире за усыновление мальчика. Она утверждала, что после ее смерти Алене достанутся четырехкомнатные хоромы на Остоженке.
Мальчик к тому времени уже вырастет и уйдет жить в свою квартиру на Пречистенке, в которой жили его родители до гибели и где он был прописан. На самом деле бывший прокурор хотела обмануть бедную девушку и когда та усыновит ее внука, выписать и выгнать. Сама же она собиралась прожить еще не менее десяти лет.
В декабре она прописала Алену у себя, и они вместе стали готовить документы на усыновление. Благодаря старым связям она устроила Алену в суд на постоянную работу, чтобы не было проблем с опекой.
Первый раз Алена увидела Сашку осенью 1989 года. Он сразу ей понравился: был приветливым и улыбчивым. Он подъехал к ней на коляске и обрадовался, что очень скоро вернется к бабушке на Остоженку.
Но в январе 1990 года, сразу после Рождества, бабульку настиг инсульт, и она не успела выполнить свои коварные планы. У Алены даже и мысли не было оставить мальчика в детдоме. Она продолжила оформление документов, и в марте Сашка уже стал ее приемным сыном, а еще через четыре месяца у нее родились близнецы. Старший сын очень помогал ей с малышами, когда она в соседней комнате принимала клиенток. Сашка стал ее отдушиной, его просто можно было обнять и сразу почувствовать себя счастливой. Ну и близнецы, конечно, украсили ее жизнь. Иметь детей от любимого мужчины — всегда особая честь, и она именно так и относилась к этому: с благодарностью и любовью.
Сашкину квартиру на Пречистенке через год отобрали власти, дом подлежал сносу и расселению. Мальчику выдали подвальное помещение на Малом Власьевском переулке.
Но Алена не унывала: она была счастлива, как никогда, рядом с сыновьями.
Любовь все покрывает
В начале мая Давид пришел на работу. Дима уже сидел за столом. Поздоровавшись, Давид поинтересовался:
— Ты в курсе, что сегодня у Алены день рождения?
Дима замотал головой.
— Поздравить ее не хочешь? Подарок, например, преподнести?
Друг тяжело вздохнул:
— Я бы с радостью подарил ей весь мир, кроме меня. Но… — он развел руками, — любой мой презент будет воспринят как руководство к действию, она сразу подумает, что у нее есть шанс и… я не хочу давать даже мизерную надежду.
— Ужасно, — проронил Давид, — вот я, например, очень хочу купить ей букет. Почему-то мне кажется, что ей никто никогда не дарил цветов.
— И что тут ужасного? Хочешь — сделай.
— Не могу. Ты ей — вообще ничего, а я — первый в ее жизни букет? Как она себя будет чувствовать, подумал? Нет, так нельзя. Это ее очень огорчит. Намного больше, чем если ей никто ничего не подарит и вообще… все просто забудут про ее день рождения…
Давид специально давил на жалость. И все-таки смог растопить сердце друга: вечером Дима поехал в магазин на Тверскую и купил Алене жутко дорогие часики.
Потом случайно прошел мимо цветочного, остановился, долго смотрел и взял шикарный букет из маленьких белых роз.
Когда Алена увидела Диму на пороге с цветами, она ахнула, прижимая ладони к груди. Этого Дима и боялся: ее реакции, ее неверной трактовки обыкновенного букета, который он принес не просто так, а с поводом.
Он протянул ей цветы и красную длинную коробочку с белым бантиком сбоку:
— С днем рождения.
И она на него так посмотрела, что он осознал: он облажался, он дал ей не просто надежду, и даже не повод, он выдал ей приказ к действию.
Он сам не понял, как моментально пресек ее восхищение: