Бракованные

Манило Лина

Да, черт возьми, даже такой сухарь, как я, не смог придумать другого эпитета. А еще у Овчинникова потрясающая фигура, широкие плечи, узкая талия, высокий рост… вот все при нем, а мне почему-то даже смотреть на него тревожно. Будто стоит немного сильнее задержать взгляд и уже никуда не деться. Засосет в воронку, только держись. Упаси господь попасть в его сети. Сначала очарует, потом сплетет вокруг паутину, выжмет все соки, выбросит на обочину жизни, как ненужную тряпочку, и уйдет в закат, гоняя во рту спичку. Встречается ли он с кем-то? Не знаю – я вообще мало что знаю об этом парне, хотя он и учится в моем универе. Говорю же, он мрачный и загадочный,

словно тысячу тайн в себе хранит.

– Делать ему, что ли, нечего… каждый вечер с друзьями тут, – бухчу про себя, а Катя стоит рядом и тихонько смеется.

– Ну красивый же парень, приятно посмотреть.

– А еще у него друзья наглые, и сам он высокомерный, – не успокаиваюсь, а пивной бокал в моих руках уже натерт до скрипа. – Ты заметила? Он ни разу сам к бару не подошел. Ну, вот сколько он ходит сюда?

– Месяц, что ли, – задумчиво решает Катя, постукивая пальцем по подбородку. – Ну да, с начала сентября, как в универ ваш перевелся.

– Вот-вот, а всегда кого-то из друзей посылает за заказом, сам ни-ни. Видно, это ниже его достоинства.

Возле барной стойки сейчас ни одного посетителя, и у меня есть несколько минут, чтобы побухтеть на окружающий мир.

– Главное, что они платят, – мудро изрекает Катя, и мне ничего не остается, как кивнуть. – И вообще, они приличные парни же. Никогда не орут, не требуют включить им футбол, не громят бар и ни с кем не дерутся. Прелесть. Меня все устраивает.

– Так-то да, – заканчиваю протирать последний стакан и, чтобы не скучать, полирую стойку.

Вдруг дверь распахивается, и в бар вваливается толпа раскрасневшихся и шумных студентов. В зале сразу становится тесно, шумно и жарко.

– По-бе-да! Орлы – чемпионы! – скандируют парни, а я закрываю глаза.

Баскетбол! Сегодня же студенческий матч между командой нашего универа – теми самыми «Орлами» – и командой политеха «Быстрые бобры». Судя по всему, «Бобрам» сегодня не подфартило, и они уехали восвояси точить зубы, а в «Ирландии» этим вечером прибавилось желающих выпить за победу.

– Крепись, Арина, я на подхвате, – Катя касается моего плеча в знак поддержки, а я инстинктивно встряхиваю волосами, закрываясь от случайных взглядов.

– Пива нам! – орет Паша Соловьев, вечный заводила и мой однокурсник. – И орешков!

Женя, наш официант, уже крутится возле барной стойки, а я планомерно, бокал за бокалом, готовлю заказ. Катя рядом, помогает, а я нет-нет да смотрю на Мирослава. Просто не захочешь, а взгляд сам за него цепляется. Мирослава невозможно не заметить даже в такой плотной толпе. Самый высокий из всех посетителей, широкоплечий, свободный и расслабленный, ему, кажется, совсем не мешают шумные посетители. За его любимым столиком в самом углу сидят еще трое: Вадик Рогов, Юра Филиппов и какая-то брюнетка с выдающимися… глазами. Мы все учимся в одном вузе: они на юристов, я на экономиста, только Мира можно чаще увидеть в нашем баре, чем на парах. Не знаю, посетил ли он за месяц хоть одну.

Атмосфера в баре становится по-настоящему жаркой. Шум, гомон, крики, бурные обсуждения всего, что произошло на матче. Я терпеть не могу баскетбол, как и его болельщиков – они, в пылу азарта, способны на что угодно. И вроде бы днем мирные ребята, но стоит любимой команде выиграть – туши свет и прячься. Хуже они себя ведут только, если «Орлы» проигрывают.

Проходит, наверное, час, а народ только прибывает. Студенты, их девушки, случайные барышни и даже сами «виновники торжества» – все

смешивается в один разноцветный крикливый клубок. Люди мигрируют между столиками, бурно «братаются», а наш охранник Дима – добрый, в сущности, парень – хмурится и готовится к тому, чтобы вышвырнуть самых активных за порог.

– Киска, дайкири сообрази для Ритки, а мне пиваса, – Паша Соловьев хлопает рукой по стойке, тарабанит пальцами и ждет свой заказ. Рядом с ним крутится Маргарита – девушка с соседнего потока, периодическая любовь Соловьева до гроба. – Ну, чего возишься? Не услышала, что ли?

– Паша, отвали, а? – беззлобно бросаю и принимаюсь за составление коктейля для Риты, но Павел, похоже, перешел черту в своем желании круто провести вечер.

– Что ты сказала? – зло хмурится и поворачивается к Маргарите, а та хлопает пушистыми ресницами и осоловело смотрит по сторонам. – Маргош, она меня послала? Эта обезьяна уродливая послала меня?

Кровь приливает к лицу, и все шрамы на моем теле начинают зверски пульсировать. Яркие пунцовые пятна расцветают на щеках, и хочется плеснуть ледяной водой в лицо. Каменею, и руки с шейкером зависают в каком-то странном, совершенно неэлегантном жесте. Обезьяна, обезьяна… и так на бесконечном повторе в голове. Возле стойки много людей, и все они затихают, будто бы ждут, чем дело кончится. Настоящий цирк, коней только не хватает. Мне срочно нужно собраться и сделать хоть что-то, чтобы прекратить этот балаган.

– Я сейчас тебе в глаза ром вылью, – заявляю каким-то механическим голосом и щурюсь. – Тогда посмотрим, кто тут обезьяна.

– Дура, – Паша выплевывает это, точно яд, и не отвечая за свои действия, слишком напившись, чтобы контролировать себя, бросается вперед, норовя перепрыгнуть через высокую стойку и… что он сделает? Распустит руки? Ударит?

Я учусь с этим человеком на одном курсе три года. Да, у него специфическое чувство юмора, а еще он любитель шумных сборищ и крепкого градуса, но ни разу до этого он не трогал меня и не оскорблял. Не то чтобы физический вред причинить! Он всегда казался мирным, но сейчас… Сейчас это кто-то другой, совсем мне незнакомый. Будто бы бесноватый. Отшатываюсь назад, как от источника заразы, а руки действуют сами по себе. Хлопаю по корпусу моего любимого бостонского шейкера и, не задумываясь о последствиях, махом выплескиваю содержимое в лицо Паши. Мне наверняка должно быть стыдно, только вот фигушки. За себя постоять я умею и обещания выполнять тоже.

– Охладись, придурок.

– Дрянь уродливая! – Паша похож на мокрого гуся. Алкоголь стекает с его головы, пачкает модный свитшот, а вокруг улюлюкает и смеется возбужденная толпа.

– Так ему, – взвизгивает какая-то девчонка, а Ритка пытается оттащить своего разбушевавшегося возлюбленного подальше от стойки. Хоть у кого-то из этой парочки еще остались мозги в голове.

Только куда ей? Паша злой и грязный, пьяный и дурной. В его глазах красная ярость и алкоголь, а это, поверьте мне, адская смесь. Я за время работы в «Ирландии» многих идиотов видела, но Соловьев в эту минуту все рекорды бьет. Вдруг чья-то ладонь ложится на его плечо, и я узнаю татуировку на кисти. Мирослав Овчинников собственной персоной. Я настолько ошарашена его появлением, что только и могу, что удивленно моргать. Мирослав еще крепче сжимает пальцами Пашкино плечо, глядя прицельно мне в глаза. Под этим темным мрачным взглядом теряюсь, кажусь себе глупой и растерянной, но и не могу себе позволить прервать зрительный контакт.