Брак без расчета
Шрифт:
– Вы… вы догадались? – воскликнула пораженная Эрика.
Снова последовали радостные кивки и широкие сияющие улыбки.
– О… – Молодая женщина была подавлена нахлынувшими на нее разнообразными эмоциями и с трудом сдерживала слезы. – Если бы вы только знали, какое удовольствие для меня поговорить об этом вслух! Видите ли, никто еще не знает. Алехандро ничего не рассказал. Не понимаю почему. Наверное, он стесняется меня и ребенка… – Она полистала разговорник и с трудом перевела последнюю фразу.
Пуньяда, казалось,
– Нет, сеньора. Сеньор Алехандро… он очень горд.
– Не знаю, Пуньяда. – Эрика нежно провела руками по животу и взглянула на старуху. – Он ведь и женился на мне только из-за ребенка, из-за nесо.
На этот раз, похоже, смысл фразы не дошел до собеседницы, и, судя по понимающей усмешке Пуньяды, ответ имел больше отношения к мужским достоинствам сеньора Миландро, нежели к его представлениям о чести.
Эрика печально кивнула, не желая показать, что нить разговора временно утрачена, и продолжила:
– Но вся проблема в том, что я никак не могу понять, относится ли он ко мне хорошо просто из-за беременности или действительно любит меня, несмотря на ребенка.
Она понимала, что изливает сердце тому, кто не в состоянии понять, о чем идет речь, но испытывала невыразимое облегчение только оттого, что получила наконец возможность выплеснуть накопившиеся чувства. Что из всего этого поняла Пуньяда, сказать было невозможно, но она постоянно сочувственно цокала языком, задумчиво поглядывала на молодую женщину, а когда поток ее слов иссяк, взяла руку Эрики, повернула ладонью вверх и внимательно осмотрела.
Потом подтолкнула нетронутый стакан молока поближе к Эрике, согнула в локте сморщенную руку и заявила:
– El hijo – сын. Пейте, сеньора, para nесо. Чтобы мальчик был fuerte, сильным, как папа.
Непонятно почему-то ли из-за искренней радости в глазах старой служанки, то ли представив удивительно твердые бицепсы младенца, но Эрика вдруг засмеялась. Впрочем, было неважно, почему именно, главное, впервые за долгое время что-то показалось ей забавным.
– Ох, Пуньяда, – вытирая глаза, пробормотала она, – вы даже не представляете, как это здорово – смеяться.
Увы, веселье оказалось недолговечным. Оно умерло так же быстро, как и родилось, убитое резким и острым, как лезвие бритвы, голосом.
– Итак, что же именно, Эрика, вы находите таким потешным, что решаетесь отрывать мою прислугу от обязанностей?
Молодая женщина оглянулась. Хуанита стояла в дверях кухни с перекошенным от ярости лицом, и это зрелище мгновенно омрачило только что радостную атмосферу кухни.
Давно ли она была тут, как гриф-стервятник, выискивая добычу, в которую можно запустить когти? Слышала ли разговор о ребенке? И какую цену Пуньяда заплатит за то, что приветила врага хозяйки? Эрика уже давно не сомневалась, что тетка мужа расценивает ее как своего злейшего
– Пожалуйста, не вините Пуньяду, – начала она, вскочив с плетеного кресла. – Меня никто не приглашал, я сама забрела сюда, хотела кофе выпить. Не собиралась никому мешать.
Но Пуньяда, казалось, даже не обратила внимания на раздражение хозяйки. Она окатила Хуаниту потоком испанских слов, сделала не очень пристойный жест, повернулась спиной и спокойно продолжила свои дела, методично взмахивая тяжелым ножом. Похоже, такие стычки были ей не в новинку.
Проигнорировав тираду служанки, Хуанита указала на стакан молока, стоящий рядом с Эрикой на столе.
– Это еще что такое? Неужели вы такая деликатная особа, что не в состоянии пить нормальный черный кофе, как все остальные?
Так она все-таки не слышала о ребенке! Эрика чуть не расплакалась от облегчения, но оно было кратковременным, потому что злобная фурия задала тот же вопрос Пуньяде, уже по-испански. Не раздумывая ни мгновения, старая служанка ответила пулеметной очередью слов, среди которых ясно прозвучало "песо".
Хуанита замерла, будто в камень обратилась. Эрика внешне ничем не отличалась от нее, только сердце колотилось так громко, что ей казалось, все в комнате слышат его удары. Кроме этого, тишину не нарушал ни единый звук.
Вскоре напряжение стало невыносимым, и Эрика решилась уменьшить его, сказав:
– Ну вот теперь вы знаете то, что мы с Алехандро пытались скрывать, хотя зачем, до сих пор не понимаю.
Она собралась покинуть ставшую негостеприимной кухню, но для этого надо было пройти мимо Хуаниты. Эта женщина и в лучшем-то своем расположении духа казалась странной, а сейчас так просто внушала страх.
– Puta! – прошипела она, даже не пытаясь сдвинуться с места, когда Эрика приблизилась к двери. – Шлюха!
С бешено колотящимся сердцем молодая женщина скользнула мимо разъяренной мегеры, собираясь скрыться в своих комнатах. Может, это и не было ее любимым местом в доме, но, по крайней мере, являлось своего рода убежищем. Хуанита никогда не поднималась наверх, предпочитая обитать на первом этаже.
Сегодня, однако, она так же стремилась не расставаться с женой племянника, как та мечтала отделаться от нее. Не в состоянии справиться с охватившим ее беспокойством, Эрика остановилась на лестничной площадке после первого пролета и повернулась.
– Оставьте меня в покое! – выкрикнула она. – Мне нечего сказать вам!
– Зато мне есть что сказать, – насмешливо заявила Хуанита, догнав ее. – Ты думала, что сумеешь привязать к себе Алехандро этим ребенком, который будто бы от него? Не надейся, не выйдет!
– Я не пытаюсь привязывать его к себе, как вы выражаетесь, сеньора Миландро. Он сам хочет быть со мной, – с достоинством ответила молодая женщина и попыталась пройти мимо противницы, но та преградила ей путь.