Брак без расчета

Хорст Патриция

У Эрики от потрясения даже рот приоткрылся. Прошла целая минута, пока она оправилась настолько, чтобы проговорить:

– Прости?

– Это не Северная Америка, не Канада, Эрика, – заявил Алехандро. – Здесь жена всегда знает свое место.

– Знает свое место?! – Она недоверчиво уставилась на него, не в состоянии поверить собственным ушам.

– Именно, – спокойно подтвердил он. – И оно совершенно необязательно рядом с мужем, когда речь идет о бизнесе.

– Правда? Какая жалость, что ты не соблаговолил сообщить мне этого до свадьбы. Очевидно, твой идеал жены –

это вечно беременная особа у кухонной плиты или стиральной машины. Знай я это раньше, никогда бы не приняла твоего предложения. Клянусь!

– Мне кажется, сейчас уже поздно обсуждать это.

– Поверь мне, Алехандро, слишком поздно никогда не бывает.

Керринья смущенно кашлянула и сказала:

– Идем, Розита, выпьем кофе в гостиной. – Но Эрика уже вскочила со своего места, оттолкнув стул, и швырнула салфетку.

– Не стоит! – в ярости заявила она, чувствуя, что могла бы задушить мужа голыми руками. – Это мне лучше удалиться!

– Но у вас же медовый месяц, Эрика! – попыталась воззвать к благоразумию обоих супругов Розита. – Алехандро, скажи что-нибудь!

– Все в порядке, не волнуйся, – ответила за него Эрика. – Твой кузен высказался предельно откровенно. С меня на сегодняшний день более чем достаточно хваленого гостеприимства семейства Миландро! Господин и повелитель в вашем распоряжении, леди, и я надеюсь, вы обе насладитесь его обществом!

8

Алехандро вошел в комнату полчаса спустя. Эрика уже приняла душ, переоделась в самую длинную закрытую ночную рубашку с множеством пуговок на груди и сидела перед туалетным столиком, расчесывая волосы.

– Нам надо поговорить, – сообщил он, подходя к ней сзади и пытаясь забрать щетку. – Я понимаю, что манеры Хуаниты показались тебе несколько резкими…

Эрика вырвала щетку и едва не ударила его ею.

– Резкими? – насмешливо повторила она, прилагая все мыслимые усилия, чтобы не завизжать от ярости. – Властными, высокомерными, грубыми, отвратительными! Любой из эпитетов, если не все вместе, подойдет прекрасно!

Красивое лицо Алехандро исказила гримаса почти физической боли.

– Знаешь, дорогая, – сказал он, – не у одной тебя сегодня выдался тяжелый день. Я сам едва сдерживаюсь и абсолютно не в настроений иметь дело с еще одной истеричной женщиной. Так что будь добра, заткнись ненадолго и выслушай меня. Если у тебя и после этого останется желание впиться ногтями мне в лицо…

– Не надейся, – усмехнулась Эрика. – Ногтями пусть пользуются местные женщины, очевидно, у них нет лучших средств. А мы, североамериканские леди, знаем более изощренные способы выразить свое разочарование.

– Не могу дождаться познакомиться с ними, – сухо ответил Алехандро. – Пока же позволь мне пояснить, что я начал говорить, когда ты покинула столовую.

– Не покинула, а выскочила оттуда, – ядовито сказала Эрика. – И если бы ты был человеком чутким, то заметил бы, в каком бешенстве я пребывала, если позволила так вести себя при посторонних. Я советую тебе несколько пересмотреть свое отношение ко мне, если, естественно, ты хочешь, чтобы я продолжала оставаться

твоей женой.

– Не надо угрожать, – предупредил он. – Мы с тобой женаты, и так будет впредь. По крайней мере, до тех пор пока ты носишь моего ребенка.

Ей удалось скрыть дрожь беспокойства, вызванную его последней фразой, и она язвительно спросила:

– А после что? Отправишь меня в монастырь? – Алехандро пожал плечами.

– Возможно, и раньше, если возникнет нужда.

– Что ж, это избавит тебя от необходимости объяснять твоей тетке, по какой причине я воздерживаюсь от вина. Почему ты не рассказал ей о моей беременности, Алехандро? Неужели потому, что стыдишься признаться в собственной слабости?

– Я защищаю тебя, Эрика. Когда Хуанита примирится с фактом нашего брака, тогда будет достаточно времени сообщить миру радостную новость. Ты слишком умна, чтобы не заметить: она не в восторге от моей женитьбы. И незачем ухудшать и без того сложную ситуацию, особенно если отразится все на тебе.

– Почему это на мне? Мы вместе зачали ребенка, дорогой, не забывай этого.

– Я не забываю, – резко ответил он, – и не желаю продолжать этот бессмысленный спор. Будь добра, утихни ненадолго и выслушай, что я хочу сказать.

– Хватит! – вспыхнула Эрика. – Прекрати обращаться со мной, как повелитель с рабыней-наложницей!

– Гмм… – задумчиво произнес Алехандро, – а это неплохая идея, насчет рабыни-наложницы. Стоит ее обдумать на досуге. А теперь все же давай перейдем к делам насущным. Итак, что я пытался объяснить, когда ты взвилась петардой… – Она готова была снова проделать это, но он не дал ей такой возможности, продолжив: – Здесь не Монреаль, Эрика. И даже не Лима и не Чимботе. Здесь глухая провинция Лорето со столицей Икитос. Со своими обычаями, традициями и разногласиями. Сложностями с местным населением. И здесь не принято, чтобы женщины занимались делом и преуспевали, как их современницы в Северной Америке. Особенно в таких крупных предприятиях, как наше, с международными связями.

– Да? – Она метнула на него испепеляющий взгляд. – Похоже, кто-то позабыл рассказать об этом твоей тетке.

– Хуанита не занималась активно делами, пока не овдовела. Если бы Моррандо не был так занят заводом в Чимботе или будь Рикардо постарше, один из них взял бы на себя управление местной фабрикой. Или Розита вышла бы замуж, тогда ее муж… Словом, так получилось, что тетя Хуанита, которая лучше всех знает особенности местного производства, решила занять место покойного мужа.

– Ага, и ты находишь это вполне допустимым. Тогда как своей жене не даешь…

– Поначалу я действительно считал это допустимым, потому что работники-америдианы оставались с нашей семьей не одно поколение, росли и умирали вместе и были верны делу и семейным интересам, – произнес Алехандро тем тоном, который она ненавидела. – И верил, что с их помощью дело будет идти так же гладко, как и раньше.

– Но Хуанита ухватила больший кусок, чем смогла проглотить, так?

Алехандро помедлил с ответом. И Эрика заподозрила, что он собирается не то чтобы соврать, но несколько приукрасить правду.