Бозон Хиггса
Шрифт:
Я кивнул. Да, обычная Карта, даже вип-Карта, как у меня или Роберта Филипповича, связывает только хозяина Карты с той вещью, которой он владеет. Пусть даже эта вещь — сорокаэтажный дом Антона Васильевича, точнее, пятидесятипятиэтажный, учитывая подземные уровни. Но отцовская Карта связывала вещи гораздо сложнее. Она воспроизводила технологические цепочки, объединявшие такие предметы, как корпуса цехов, техническое оборудование, всё, что необходимо для обычного и хай-тековского производства, она определяла своё место в диапазоне глобальной нужности и ценности общественным зданиям, общественным коммуникациям,
Значит, сейчас не меня будут лечить, а мою Карту. Сейчас всё закончится. Всё встанет на свои места. Я уже предвкушал, как буду рассказывать о своих приключениях Дженифер. А Роберт Филиппович продолжал:
— Рассинхронизация многозвенной Карты — неизбежное дело. Время от времени приходится подправлять. Если квантовые частицы можно контролировать с помощью операторов рождения-уничтожения частиц, то как контролировать сами операторы? До катастрофы считали, что физические операторы — это способ описания законов материи. Оказалось, что они и есть материя. И они как-то регулируют взаимоотношения вакуума с частицами. Напрямую воздействовать на операторы мы не можем. Зато можем сдвинуть время на субквантовом уровне, который и есть уровень существования операторов. Сдвинуть можно только вперёд, и не более чем на доли пикосекунды. Но больше и не надо. Малые времена сдвига помогают операторам подстроиться друг под друга, согласовать свои фазы. И всё приходит в порядок, — улыбнулся Роберт Филиппович. — Что же, Олег, попробуем?
— Попробуем, — согласился я.
Я уже совсем успокоился. Если эта машина времени приводит в порядок Карту отца, такую сложную и уязвимую, то мою и подавно исправит.
Карту Роберт Филиппович положил в особый приёмник, откуда сразу же стал откачиваться воздух. Наконец, Роберт Филиппович предложил мне пройти в бокс. Ведь все физические поля Карты замыкаются на электромагнитном поле её хозяина. Значит, меня будут сканировать и передавать мой электромагнитный образ на устройство синхронизации. Что-то вроде этого.
Процедура заняла не меньше получаса. Сканирующая система датчиков медленно описывала круги, охватывая меня сферической сетью электромагнитных импульсов.
Наконец, всё закончилось. Я надеялся, что и в самом деле всё.
— Всё в порядке?
Роберт Филиппович не ответил. Он медленно массировал подбородок, смотрел в пол. И, кажется, тихо мычал.
Я взял со стола наручный дисплей. Пятьдесят пять с половиной. Пускай индекс понизился за те два часа, что мы тут с Робертом Филипповичем. А теперь он остановился. Остановился? Роберт Филиппович отводит взгляд.
Может, машина испортилась?
— Не синхронизирует? — наконец спросил я.
— Да нет, всё в порядке, — погасшим голосом ответил Роберт Филиппович. — С установкой всё в порядке, — уточнил он. — Пошли к Антону Васильевичу.
Это, наверное, хитрый транк так поработал, что я как бы раздвоился: одной половиной хотелось куда-то бежать, звать на помощь, плакать, а вторая — с холодной отстраненностью задала вопрос, который никак не должен был прийти мне в голову:
— Я хочу знать, что меня убивает.
— Что
Дженифер
Вот всё и решилось. Прощай, моя Дженифер. Теперь я могу писать «моя», потому что больше мы никогда не увидимся. Пишу тебе на борту левитра Ивана Косого, это сталкер. Летим куда-то в Судеты. Там есть пещеры с повышенной концентрацией радона. Радон — радиоактивный газ. Ты знаешь, кому полезна радиация…
Я не хотел, чтобы ты видела меня в таком дурацком положении. Всё-таки я паршиво выглядел, когда Роберт Филиппович сказал папе, что у меня отклонения от всеобщего закона Привязки, что моя Карта до сих пор «не скинула» меня в область отбросов — большая удача. И что у него, Роберта Филипповича, рецепта нет.
Отец выслушал Роберта Филипповича спокойно. Думаю, он ожидал это услышать. Он сказал, что можно было бы подержать меня в Пирамиде, пока физики не найдут решение. Роберт Филиппович возразил, что поиски могут занять несколько лет, плюс время на создание соответствующей технологии. Несколько лет, потому что современная физика не предусматривает возможности таких отклонений от закона Привязки. «Современная физика, — невесело сказал отец. — Да она у нас меняется каждые полгода. Может, нам и нескольких месяцев хватит?» Роберт Филиппович покачал головой. А если Роберт Филиппович считает, что всё настолько серьёзно, значит, тут уже спорить не о чем.
Короче, решили отправить меня в пещеры. Хорошо, что в городе был сталкер. Ты ведь знаешь, как тяжело застать сталкеров в городе. Они всегда где-то на необитаемых территориях.
Под нами проплывают леса, сочные зелёные пятна лугов. Там, где когда-то были дороги, растёт трава. Длинные и прямые как стрела газоны. На тысячи километров вокруг ни одного человека. Только я и Ваня. В небе летают птицы. Внизу, в лесах, наверное, полно всякого зверья. Говорят, вдали от полисов защитное действие Карты ослабевает. Об этом не думаешь, когда сидишь дома. А здесь это сразу приходит на ум. Спросил Ивана, как ему удаётся не думать об ослаблении защиты от хиггсов. Отвечает, что просто не думает. У сталкеров всё просто. Это когда после своих странствий они начинают с тобой торговаться, всё у них оказывается сложно и страшно.
Помнишь ночь на мосту Канта? Когда мы забрались на остров, и обратно решили добираться пешком. А на мосту смотрели на звёзды. С моря дул влажный и терпкий, звёздный, как тогда я его назвал, ветер. Ты знаешь о звёздах всё. Конечно, интереснее смотреть на галактические туманности на дисплее компьютера. Но это совсем другое. И это с тобой.
А теперь всё будет без тебя. Хотя это трудно объяснить. Но мне кажется, что всюду со мной ты. И то время, в котором я плыву по своей мировой линии — Дженифер. И мой город. Наш город — Дженифер.