Боясь нас

Рейд Б. Б.

— Не позволяй Кеннеди увидеть ваши рубашки.

— Блин… папочка всего три минуты, и уже такой властный, — пошутил Кью. Киран молча снял рубашку, его примеру последовал и Кью.

— Что ты узнал?

— Он утверждал, что не знал, кто его работодатель. Он все время говорил о каком-то богатом парне, который обещал им много денег за похищение Кеннеди. Он сказал, что им пообещали двойную сумму, если им придется ее убить.

— Ты позаботился об этом?

— Что вы думаете? — Киран мрачно возразил.

— Я не знаю, что он думает, но я

считаю, что нам нужно позвонить федералам и поскорее вернуться домой, — вмешался Кью.

* * *

Вплоть до раннего утра я проходил процесс допроса, который обычно следует за убийством.

Нет, я действовал не со злым умыслом.

Да, это была самооборона.

Нет, до этого мне не предоставили информацию о местонахождении Кеннеди.

Все это была ложь, которую мне удалось хорошо рассказать. Я понятия не имел, как поживает Киран, учитывая, что его только что выпустили из тюрьмы по обвинению в нападении и не прошло и двадцати четырех часов, как его обнаружили в доме с трупами.

К полудню мы все стояли на тротуаре и выглядели ничуть не потрепанными. Дэш был там без девочек, как было приказано.

— Как она? — спросил я, как только оказался на расстоянии приемлемом для разговора.

— Она в порядке. Шелдон хотела отвезти ее обратно в свою квартиру, но нам удалось убедить ее остаться хотя бы еще на одну ночь. Для них обоих это была эмоциональная ночь. Ты бы видел их вместе.

— Отвези меня к ним.

Час спустя, приняв душ и переодевшись, я вошел в особняк Чемберсов как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шелдон подает Кеннеди завтрак. Ее взгляд встретился с моим, как только я вошел в прихожую. Даже с другого конца комнаты я мог видеть, как ее руки затряслись, а пульс участился.

Столько эмоций прошло между нами за короткий промежуток времени.

— Мама, это он! — я посмотрел вниз и увидел, что Кеннеди указывает на меня и с трепетом смотрит на меня. Ее выразительные круглые глаза все еще невинные, несмотря на ее похищение.

— Она не переставала говорить о тебе.

— Это действительно уместно, потому что я не переставал думать о ней. — Я сократил расстояние между нами и добавил: — И о тебе.

Я провел пальцами по ее щеке, но вместо того, чтобы ответить, она вздрогнула от моего прикосновения. Инстинкт кричал мне схватить ее, но теперь мне пришлось вспомнить о вечно бдительных глазах дочери.

— Ты сказала ей? — она покачала головой и продолжала смотреть на меня настороженным взглядом.

— Ты?

— Нет. Прошлая ночь показалась мне не лучшим временем. — Ее плечи заметно расслабились.

— Хорошо. Я хотела поговорить с тобой об этом.

Окончательность в ее тоне привела меня в бешенство и немедленно заставила защищаться. Вместо того, чтобы наброситься на нее на глазах у Кен, я вытащил ее из кухни в большую кладовую.

— Что бы ты ни думала о том, что тебе следует сказать мне, я хочу, чтобы ты подумала об этом еще раз.

— Мне не нужно об этом думать. Я не думаю, что твое присутствие

в ее жизни — хорошая идея. Слишком поздно…

В тот момент я действительно мог представить, как убиваю ее, поэтому я заткнул ей рот единственным доступным мне способом. Поцелуй не был предназначен для возбуждения. Он был грубый и карательный. Она пыталась отстранится, поэтому я прижал ее к себе. Когда она наконец смирилась с потерей контроля, я превратил поцелуй в чувственное объятие.

В этот момент мне не хотелось ничего больше, чем привести ее прямо сюда, к полкам, заставленным консервированными овощами и томатными соусами. То, как она прижалась грудью к моей груди и застонала мне в рот, опасно приблизило меня к проверке прочности стеллажа.

Когда она открыла рот, чтобы мой язык мог исследовать глубже, я отбросил осторожность и обнаружил, что говорю:

— Если я сниму с тебя одежду и наклоню к своему члену, ты бы смогла принять меня тихо?

Когда она медленно кивнула, я скрыл свое удивление и, не теряя времени, стянул с нее крошечные шорты для сна. Мне повезло, и я был в восторге, обнаружив, что под ними она была обнажена. Я не хотел рисковать, чтобы она передумала, потому что не был уверен, что смогу остановиться, если она это сделает. Я развернул ее и поднял ее правое колено, чтобы она положила его на среднюю полку.

— Кинан, поторопись.

Я обвил рукой ее шею и поднес ее ухо к своим губам.

— Как сильно ты хочешь этого?

— Я настолько в отчаянии, что игнорирую здравый смысл.

Я усмехнулся и стал свидетелем того, как этот звук заставил ее кожу вибрировать. Мои джинсы расстегнулись, и мой твердый член протиснулся в отверстие, ища вход в ее киску.

— Презерватив, — выдохнула она, когда я начал входить в нее. Удивительно, насколько мокрой и готовой она уже была.

— Нет.

— Что?

Ее правая рука держалась за полку, поэтому я положил свою поверх ее и сильно врезался в нее.

— Я сказал — нет.

— Ох, блядь. — После нескольких толчков, ее вздохи медленно переросли в тихие крики.

— Я трахну тебя, только замолчи. Наша дочь в соседней комнате. — Я двигался в ней, каждое вторжение было жестче и глубже предыдущего. Банки задребезжали от силы моих толчков, когда я набрал скорость. Я почувствовал, как ее рука крепче вцепилась в полку под моей ладонью. В конце концов, я был вынужден приглушить ее стоны рукой и впился зубами в ее плечо, чтобы заглушить свои.

— Теперь, когда я привлек твое внимание, позволь мне кое-что тебе объяснить. Я никуда не уйду. Ты моя, и Кеннеди тоже.

Хныканье в мою руку, вероятно, было протестом, но я продолжал двигаться. Ее бедра встретились с моими, когда она насаживалась на мой член и соскальзывала с него, отчаянно ища разрядки, которую я был только рад ей дать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТЬ

ШЕЛДОН

Не хватало адекватных слов, чтобы описать множество чувств, которые сейчас атаковали меня.