Боясь нас

Рейд Б. Б.

Я внимательно прислушался к одностороннему разговору, но, когда оказалось, что он ни к чему не ведет, я молча указал на телефон.

— Лэйк? — сказал я в трубку.

Она фыркнула и спросила:

— Да?

— Кирана освободят примерно через два часа. — Я повесил трубку и передал ее тете.

— Зачем ты это сделал? Мы можем не добиться от нее ответа в следующий раз.

— Она придет, — ответил Дэш.

Карисса скрестила руки на груди и посмотрела на нас со скептицизмом.

— Лэйк вполне способна принимать собственные решения. Хотя Киран

мне очень нравится, он не имеет и не должен иметь над ней такой власти.

— Тогда ты явно никогда не была влюблена.

Меньше чем через час Лэйк хлопнула входной дверью, закатила глаза и поднялась наверх. Карисса последовала за ней наверх, оправившись от удивления, вызванного тем, как быстро вернулась ее племянница.

Удивительно, что она вообще удивилась, учитывая, какой мужчина ее муж. Несколько лет назад у меня сложилось впечатление, что с ним не стоит шутить. Он оказался одним из лучших частных сыщиков в мире и тем, кто, несомненно, смог бы найти Кеннеди. К сожалению, незадолго до пропажи Кеннеди Джексон исчез в какой-то стране третьего мира по одному делу.

— Где моя сестра? — спросил Дэш, отрывая меня от мыслей.

— В доме моего дяди.

— Так что вы, ребята, делали вчера вечером? — я протер глаза, чтобы увидеть, как он смотрит на меня прищуренными глазами.

— Разве это твое дело?

— Кто-то должен был сделать ее своим делом, поскольку последние четыре года тебя это не беспокоило.

— Какого черта ты от меня хочешь? Письмо с извинениями?

— Я хочу, чтобы ты набрался мужества и понял, что мы больше не дети. Моя сестра не заслуживает того, чтобы нести на себе всю тяжесть твоей обиды, и если ты хотя бы подумаешь снова причинить ей боль, я убью тебя, ублюдок.

— Ну, тогда я предлагаю тебе убить меня сейчас, потому что, хоть уйду я, хоть останусь, она будет страдать. Было ошибкой вернуться сюда, поэтому, если ты хочешь обвинить кого-то, вини того, кто все это начал.

— Ты не делаешь ситуацию лучше. Почему ты этого не видишь?

Я рассмеялся, несмотря на серьезность нашего разговора.

— Потому что я не хочу делать ее лучше. У меня нет никаких намерений делать это. Я пришел за ней. Итак, как я уже сказал — убей меня или не вставай у меня на пути.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ПЯТНАДЦАТЬЛЕТ НАЗАД

КИНАН

Мой папа только что вернулся домой со странным мальчиком примерно моего возраста. Сначала я был в восторге от того, что мне есть с кем поиграть, но как только мой отец оставил нас одних, мальчик, которого он назвал Киран, исчез.

Я обыскал весь дом, пока единственным местом не остался подвал, куда мне не разрешали зайти. Моя мама сказала, что это опасно, но ее давно не было дома, и я сомневаюсь, что папа это заметит. Он никогда не замечал меня.

Медленно я спустился по темной лестнице. Когда я спустился вниз, то понял, что в подвале холодно и жутко.

Я

посмотрел налево и направо, но из-за отсутствия света ничего не увидел. Поскольку мне никогда не разрешали сюда спускаться, я не знал, где находится выключатель.

— Почему ты следишь за мной?

Голос казался призрачным, просачивающимся сквозь тьму. Откуда он узнал, что я здесь?

— Где ты? — медленно я пошел глубже в темноту в том направлении, откуда доносился его голос.

— Что ты хочешь?

— Не бойся, — сказал я тихо. Честно говоря, он меня пугал.

Смех его был необычным и совсем не дружелюбным. Это было так же страшно, как и он, и у меня возникло ощущение, что оставаться здесь наедине с ним опасно.

Когда он наконец закончил смеяться, то сказал:

— Тебе не следует здесь находиться.

— И тебе тоже не следует, — возразил я. — Нам сюда нельзя.

— Кто говорит?

— Мой папа. У нас будут проблемы.

— Он убьет меня?

— Что? Нет! Почему ты так думаешь?

— Потому что я убью его, если он попытается причинить мне вред.

— Он не станет. Пожалуйста, не убивай его. — Я хотел убежать, но остался, потому что хотел узнать больше. Звук его голоса становился громче, когда я приближался.

— Какое тебе до него дело?

— Он мой отец. У тебя нет отца? — я нахмурился, потому что он вел себя странно. Детям не полагалось говорить об убийстве.

— Есть, но он неприятный. Твой отец хороший?

— Наверное, но он очень занят, поэтому я его почти никогда не вижу. Мне всегда не с кем поговорить или поиграть, поэтому мне было интересно…

— Я не знаю, как играть.

— Но ты еще ребенок. Дети всегда знают, как играть.

— Я не ребенок. Я раб.

— Что такое раб? — я чувствовал себя глупо, разговаривая с темнотой, но это было лучше, чем вообще ни с кем не говорить.

— Я действительно не знаю, но мне всегда приходится делать то, что мне говорят, иначе они меня убьют.

— Кто?

— Тренеры.

— Они кажутся плохими людьми.