Боярыня
Шрифт:
Улику, да. Я закрыла книгу, от свечи запалила вторую, измерила пальцами расстояние между пятнами от чернил на обложке — все же заметными — и сравнила его с пятнами на столе. Так как будет лучше? Научить дьяка сыскного приказа снимать отпечатки пальцев или сперва узнать, жгут ли тут на костре за колдовство? То, что в моем мире отняло бы время на протоколы и экспертизу и дало бы безоговорочный результат, здесь становилось нереализуемым.
Итак, я знала, где держали шкатулку до того, как сунуть ее в мою печь; я даже догадалась, чем меня ударили по голове… Я вернула книгу в сундук, закрыла крышку, выглянула в трапезную. Когда
Похоже, что теперь мне оставалось выяснить только одно, и приходилось лишь ждать, пока подвернется возможность.
Я потерла глаза. Все так просто, почему же дьяк сыскного приказа не дошел до этого своей головой? А светлейший, который получил титул за ум, как иронизировала императрица, куда у него делся хваленый разум в момент, когда он был необходим? Впрочем, необходим не светлейшему, и что удивляться, что ему никакого дела не было до того, что какую-то благообразную вдовушку обвинят в том, что она не совершала?
Или совершала. Черт бы это все побрал.
Я вернулась в кабинет и даже не успела закрыть за собой дверь, как в трапезной пошло оживление. Кто-то робко поскребся, и я отступила на шаг.
— Кто там, заходи.
Интересно, так ли должна говорить боярыня? Пимен проглотил приглашение без малейших проблем, я попала в самое яблочко.
— Купец Разуваев, боярыня, — прогудел он. — Прикажешь ввести?
— Прикажу, — кивнула я. — Стой. Дверь закрой, иди сюда.
Пимен послушался. Он был непривычно застенчив, я догадывалась, что тому причиной.
— Спросить меня о чем хочешь, Пимен? — усмехнулась я, усаживаясь в кресло. То самое, в котором сидел мой муж. Но какие могут быть предрассудки? — Так спрашивай.
— Марья, боярыня, велела баньку, — замямлил Пимен. — Мол, твоя на то была воля.
— Была, — кивнула я. — Мне она потребна. Бань много.
Истинная правда. Помимо господской бани в самом доме, на территории имения я насчитала еще пару штук кроме той, в которой взял привычку греть кости Пимен.
— Так одна, матушка, бабья, а другая мужицкая, — просительно заглядывая мне в глаза, продудел Пимен. — Как же…
— А ты что, не мужик? — прищурилсь я. Может, и нет. Посмотрим, что он ответит. — Много воли взял, Пимен.
— Так я… — Да, стоило отобрать у него то, что он считал своим по праву, и спесь с него слетела разом. Метод владычицы-императрицы стоит взять на вооружение. — Так мне боярин…
— Нет боярина больше, — вздохнула я. — Я теперь в доме всему голова, Пимен. Мне хозяйство держать, дочь растить, боярышень… ну, — я снова вздохнула, — сам понимаешь. В той бане повивальный дом будет. Не обессудь, — я притворно развела руками. — Но проявишь себя хорошо — не обижу. Попытаешься чудить — снова не обессудь. Я свое имение в обиду не дам и себя не дам. Уразумел?
— Как не уразуметь, матушка!
Любо-дорого глядеть, но доверять не стоит.
— А раз уразумел, скажи, кто в трапезной в ту ночь, когда боярина убили, прибирался? Пуговицу с платья я потеряла, девки мои обыскали уже все, не нашли.
— Уразуме-ел, — протянул Пимен.
— А раз уразумел — держи рот на замке, о чем
— А Епифанька-Блажной, боярыня. Как Петр слег, Епифанька его и заменяет. От я ему!.. — взревел Пимен, и мне пришлось его осадить:
— Я сказала — не вмешивайся! Сама знаю, что делать. Как купец Разуваев уйдет, пришлешь Епифаньку ко мне. Может, он и не брал ту пуговицу. Как знать?
— А может, и не брал, — согласился Пимен так поспешно, что если бы я эту пуговицу не выдумала только что, почти убедилась бы, что он самолично облазил всю трапезную в поисках дорогостоящей штучки. — Ты, боярыня, сама ведаешь.
— Ведаю. А теперь купца зови да Марью разыщи мне. Живо!
Фока Фокич Разуваев выглядел хрестоматийным купцом настолько, что я едва удержалась, чтобы не протереть глаза, и подумала — а не было ли среди художников по костюмам таких же, как я, попаданцев? Он, казалось, вышел со съемочной площадки перекурить. Но мне не солгали: купец Разуваев оказался на редкость толковым и деловым человеком. Пришла Марья, удивив меня еще больше тем, что у нее был готов полный перечень всего, что ей было нужно, и ведь она не записывала, запомнила все, но с ее-то опытом! Фока Фокич кивал, испросил у меня перо и чернила, записывал, зачеркивал, что-то быстро считал в уме, расспрашивал Марью про ткани, какие нужны, в каком количестве, для чего… Марью я в конце концов отпустила, а Фока Фокич взял два чистых листа, переписал все набело и дал мне подписать.
— Стой, боярыня Екатерина Кириловна, — важно сказал он, когда я протянула руку за пером. — Я тебе все поставлю как просишь, перед Пятерыми как на духу говорю. Хорошее дело ты затеяла, матушка.
Глаза у него алчно блестели. Ах ты хитрый сукин сын, с восторгом подумала я, но что было ожидать от купца — одних поставок?
— Долю хочешь, — усмехнулась я. — И каковы условия твои, Фока Фокич?
— Тридцать процентов в дело даю, — он в подтверждение своих слов зачеркнул сумму, поставил новую. Да как он считает так молниеносно? Но я была уверена, что его расчеты можно проверять на калькуляторе. — Тридцать процентов с дела беру. Согласна?
Если я не соглашусь, ему ничто не мешает стать не партнером по бизнесу, а конкурентом. Залог успеха — очень быстрое принятие правильных решений.
— С таким дельцом как ты грешно одними бабами обходиться, — улыбнулась я самодовольно. — Найду дом еще один, — а не найду — кого-нибудь вытрясу, разных помещений тьма, потеснятся, — купеческое отделение сделаю. Как смотришь?
Фока Фокич задумался.
— Одно для баб, другое для купчих?.. — повторил он. — А что, боярыня Екатерина свет Кириловна, повитуху-то порой не дозовешься. Вона моя Параскева осьмого рожала, так поди… — Он почесал бороду. — Сорок процентов.
Я не могла понять, что меня восхищает больше: купчиха, родившая восемь детей, или хватка ее супруга. Оба лучше.
— Сорок процентов, — согласилась я и выразительно посмотрела на купеческие расчеты. Но Фока Фокич сам напросился — пришлось ему пересчитывать и переделывать все с учетом второго родильного дома. Пока он кряхтел, я вытащила планы и быстро отыскала нужный дом: отличная пристройка, с печью, с окнами, мне ее обозначили как «поминальную трапезную» — да на кой она мне черт, подумала я, главное, чтобы никто из клиенток не узнал о прежнем назначении этого помещения.