Ботаник
Шрифт:
— Болван! — яростно выдохнул сосед по веслу — Тупой религиозный болван! Бежать надо было! Бежать! И деньги были, и возможность была — ищи-свищи потом! Пиратом можно было стать! Купчишек щипать! Или просто уехать в Союз, и начать жизнь с начала! А этот болван вон что учудил! О Создатель, почему ты даешь возможности идиотам, а не умным людям!
— А ты за что сюда попал? — заинтересовался я.
— Людей он убивал. Грабил, и убивал — бесстрастно сказал Стратон — Пиратом был. Людей на корм пираньям бросал. А потом их зажали имперские галеры береговой охраны, и всех, кто выжил, приковали к веслам. Вот и
— Сижу! Но я хоть пожил! — сплюнул под ноги пират — Я баб перетрахал больше, чем ты видел! Я пил не просыхая, я дрался до смерти и побеждал! А ты что видел?! Пыльный тракт?! Сраные трактиры с клоповными комнатами? Лошадиный навоз? И как венец всему — женушку раком, которую дрючат три стражника! А она им подмахивает! Нравится ей, ага!
Удар! Говоривший обвис на весле, брошенное весло ударилось о соседнее, сбивая с ритма, то зацепило третье…и вот вся левая сторона превратилось в хаос — весла бились друг о друга, тормозили корабль, и он стал все замедляясь описывать полукруг, теряя ход и превращаясь в обычный плавающий кусок дерева.
* * *
— Готов? — капитан, усатый мужчина лет пятидесяти от роду поднял руку, готовясь подать команду. И вдруг я, сам того не ожидая от себя, остановил его:
— Капитан, подожди!
Капитан уставился на меня, будто увидел впервые, только что, и нахмурился, сведя брови:
— Господин, что ты хочешь?
— Двадцать серебряных — за него! — я указал на обнаженного мужчину, привязанного к мачте — Ему все равно умирать, а так ты получишь двадцать серебряков. Соглашайся!
— Зачем? — капитан пожал плечами, хмыкнул — Хмм…вообще-то я не должен отпускать его до того момента, как он умрет.
— Так он умер. И ты опустил его в океан. И на то есть акт, который составишь ты, и твои помощники. Двадцать серебряников. Соглашайся!
— Брат, зачем он тебе? Он же сдохнет! — усмехнулся Первый, вернее уже Глава, который стоял рядом со мной. Я даже не заметил, как он тут оказался, настолько тихо шагал мой брат. Умеет!
— Все мы сдохнем — усмехнулся я, и когда глаза брата расширились со смехом добавил — Но не сейчас! Когда-нибудь! Я попробую на нем мои снадобья, что взял в дорогу. На ком мне еще пробовать? Не на братьях же? Вдруг отравлю!
— Не на братьях, точно! — улыбнулся Глава — Ладно, будь по-твоему. Капитан, двадцать серебряных за эту дохлую скотину.
— Как скажет Глава! — пожал плечами капитан — Только он умер, имейте в виду. Никаких документов на него вам не дам. Хотите бесполезно потратить деньги — это как раз тот случай. Развлекайтесь, господин Глава.
— Отведите раба в мою каюту — приказал я, и под недоуменными взглядами офицеров команды и насмешливым моего брата отправился по направлению к своему временному жилищу. Предстояло как следует поработать…
Скарле очень не понравилось известие, что я стал обладателем самого настоящего каторжника, да еще и с бунтовскими наклонностями. Первое, что она сказала — прирежет его ночью, чтобы он не портил воздух в каюте. После моего строгого запрета, пробормотала что-то на одном из степных наречий, которого я не знал, и взгляд, который старух бросила на меня не был доброжелательным и любящим. И неизвестные мне слова были очень похожи на грязные ругательства. Спрашивать их значение я
Когда привели пленника, я даже поморщился — прежде чем забить его до смерти у корабельной мачты, мужика сильно помяли — спина в крови, исхлестана до мяса, лицо разбито, на ногах и ягодицах красные полосы «ожогов» в засохшей крови. Избили еще на скамье, и уже потом приговорили к смерти.
Но смотрел мужчина ясно, с вызовом, и в глазах светился разум. Он не спятил за пять лет сидения на скамье гребцов. Возможно, в этом ему помогала сильная вера в богов, в Создателя? Очень даже вероятно. Люди ради Веры и не такое выносили.
Матросы ввели его в каюту и оставили у порога, закрыв за собой дверь. Мужчина осмотрелся по сторонам, вздохнул, и бессильно опустился на пол. Видимо его сил хватило только на то, чтобы дойти сюда, до каюты. Но он был все еще в сознании. Крепкий мужик, точно.
— Стратон, ты меня слышишь? Понимаешь? — спросил я раба, следящего за мной с пола. Он сидел в «позе лотоса», поджав под себя ноги.
— Слышу. Понимаю — прогудел своим густым баритоном мужчина, и я вдруг отметил, насколько он огромный — даже сейчас, когда в теле ни жиринки, ни грамма лишнего веса — он казался квадратным, и сидя был ростом наверное с мою Альдину. Гигант, да и только. Странно, но на скамье он таким большим не выглядел. Можно в сравнении с огромным веслом?
— Стратон, ты теперь не Стратон — усмехнулся я, глядя в глаза мужчине как глядят в зоопарке на опасных зверей — Стратон умер. Теперь ты будешь…к примеру…хмм…Максим! Вот! Ты будешь — Максим. Итак, Максим — теперь ты принадлежишь…никому ты не принадлежишь! — неожиданно для себя закончил я — но я могу нанять тебя на службу.
— Кем нанять? — медленно, тяжело спросил бывший раб, и вытер губы тыльной стороной ладони — Видишь? Красная. Это кровь, господин. У меня в легких жидкость. Я чувствую, как она булькает. Весло скользнуло и ударило меня грудь.
— И у тебя теперь гидропневмоторакс — закончил я задумчиво, и увидев поднятые брови мужчины, бесстрастно добавил — Забудь. Это такие лекарские термины, тебе не надо. После удара у тебя в легком скопилась жидкость, и теперь ты задыхаешься и быстро теряешь силы. А отдохнешь — можешь двигаться, но до следующей потери сил. Так?
— Так, господин — удивленно поднял брови Максим — Ты лекарь?
— Я ботаник. Вот что, Максим! Сейчас ты принесешь мне клятву верности, поклянешься Создателем и всем сонмом богов, что будешь верен мне всегда и во всем — даже если тебе будет угрожать опасность. А потом я попытаюсь тебя вылечить. Согласен?
— Да! — новоназванный Максим не медлил ни секунды — Моя жизнь принадлежит тебе, господин. Давайте мне Знак Создателя, я на нем поклянусь.
Я махнул рукой Скарле, и она сняла со стены в углу «Знак» — так здесь называли иконы. На этой иконе был изображен Создатель, который ничем не был похож на бога-Христа, каким его изображают на Земле — худой длиннобородый старик, весь в белом и вместе со всем сонмом богов, ведающих отделами, курирующих различные аспекты жизни человека. Любовь, смерть, жизнь, плодородие — этих богов было приличное количество, что вполне оправданно с точки зрения логики. Попробуй-ка один глава корпорации, уследи за всем, что происходит в мире! С ног собьешься курировать все направления.