Ботаник vs. Плохиш

Дронова Анастасия

— Ладно.

Дорогу до дома шли в молчании, почти умиротворяющем. Я, как ни странно, чувствовала с Чернышевым себя абсолютно комфортно. Я вдруг осознала, чётко и ясно, что все эти его лёгкие подколы и замечания не несут для меня угрозы. Совсем.

Забавно, как все может измениться за одну неделю. Пока остальные прямо или косвенно пытались выяснить, что со мной случилось, своими вопросами вгоняя меня в еще больший депрессняк, именно Влад вытягивал меня из этого состояния — где шуткой, хоть и

не совсем уместной либо историй, услышанной по телеканалу «Новости» или увиденной в инсте.

И только сейчас я поняла, зачем он это делал. Он не хотел, чтобы я грустила. Погружалась в болото собственных переживаний.

Это открытие так поразило, что я чуть не шагнула на красный прямо под колеса бешено несущейся машины. Хорошо, что Влад оперативно выбросил руку вбок, точно шлагбаум.

— Ты как?

Его глаза — серые и встревоженные — заставили вздрогнуть. Мурашки прошли по коже, будто бы я увидела то, что не предназначалось для моих глаз — что-то скрытное, запретное. Дернула плечами, прогоняя это ощущение.

— Спасибо, — ответила, постаравшись вложить в голос как можно больше искренней благодарности. Ведь язык не поворачивался сказать, что я благодарна ему не только за то, что он не дал мне попасть под колеса легковушки. Я была благодарна за весь этот день, за всю неделю. И если так и дальше пойдет — мы вполне можем стать друзьями.

Влад только кивнул — что-то он сегодня и правда чересчур молчаливый… Может, его тоже что-то тревожит?

Остановились мы одновременно у детской, обшарпанной горки, не дойдя жалких 30 метров до моего подъезда.

— Я… — открыла рот раньше, чем буковки сложились в слова в моей голове. Внимательный взгляд совсем сбил с курса. — Я… Эм… Я…

Саша, не блей, как барабан или немец, приехавший в Россию без разговорника!

А он-то что молчит?! Как будто, вправду, собрался внимать всем моим словам, точно проповеди священника?

— Увидимся завтра, — пробормотала, прерывая зрительный контакт и поворачиваясь лицом к своему дому. Сердце снова сжалось, будто от нехорошего предчувствия.

Неделя уже почти прошла…

— Эй, Саш…

Голос Влада догнал меня уже у подъезда.

Развернулась — он стоял все на том же месте. Стоило на него посмотреть, как он отвел глаза, уходя с траектории моего взгляда. Носок его кроссовки с громким плеском отправил маленький камешек на дно лужи.

Сердце гулко заколотилось в груди.

Повисшая пауза, будто растянулась на несколько световых лет. Я уже начала перебирать самый лучший варианты продолжения фразы, начавшиеся с «Эй, Саш…», как услышала:

— Перезвони… брату. А то он беспокоится.

От души не отлегло — все-таки мне еще было стыдно, что я игнорировала звонки и смс от Влада-Ботаника — но я хоть немного успокоилась.

Шокирующие откровения, если они и были Чернышев оставил при себе.

Перед входной дверью замерла. Невнятные голоса, разговор на повышенных тонах и плач перепуганного ребенка. Догадка прошила насквозь, на мгновение пригвоздив к месту.

Пришлось сделать над собой немалое усилием, чтобы сделать шаг, схватить ручку и потянуть ее вниз.

Спор, знаменующий конец семьи — пускай и без экранной идиллии, но все же… — стал громче, стоило открыть дверь.

— Надька? Она? Ты же говорил, что с ней все! Я бы еще простила, будь это кто-то другой. Но моя племянница-малолетка?!

Дрожь пробрала до кончиков пальцев. Впервые мама так кричала, будто хотела докричаться до чертей в Преисподней, чтобы они насадили папу на свои виллы. Тот, напротив, непривычно лепетал, его голос тонул в излияниях праведного гнева мамы.

— Она не малолетка. Ей 23… И она… Бе… Бер…

— А тебе 36! 36! Сережа!

И весь этот ужас происходил под аккомпанемент детского плача. Братик, полностью одетый, лишь курточка наполовину расстёгнута. Пыхтит, заливается слезами, а лицо красное-красное.

— Да ты сама не святая! Я еще не забыл, что было 1,5 года назад. Я даже не уверен, что Сережка…

— Заткнись! Ты сам знаешь, чья это вина…!!

Захотелось поступить так же, как брат: заткнуть уши и закричать во весь голос, чтобы всего это не слышать. Вместо этого поддалась другому своему порыву: подхватила дайпер-бэг, потом Сержика усадила в коляску, брошенную в прихожей — и на выход.

После растерянности и отрицания (несмотря на прохладные отношения с папой, в душе я не хотела верить, что все, конец) наступила злость.

Раз уж они не могут решать проблемы цивилизованно, я не собираюсь все это выслушивать! И Сережке не позволю!

С яростным энтузиазмом викинга, переплывающего Атлантический океан, толкала коляску по тротуары, шлепая по лужах в своих новых берцах.

Сережка очень быстро уснул. Да и мне свежий воздух пошел на пользу. Из головы ушел болезненный стук, дышать даже стало легче.

Но надолго меня не хватило: в сапогах начало противно хлюпать, даже сносная погода в таком состоянии не радовала.

Куда податься? К двоюродной тетке? На другой конец города?

Ага, а потом объяснять, почему приперлась и мелкого с собой притащила…

Да, тетя Женя, если узнает, что ее дочь не просто закрутила интрижку с моим отцом, так еще и забеременела… Она-то думает, что Надя живет своей тихой жизнью в соседнем городе… То-то папа постоянно по командировкам разъезжает…

С нее станется вооружиться дробовиком — и поскакать к моим родителям на помощь маме в свершении кровавого возмездия…