Ботаник vs. Плохиш
Шрифт:
— Кхм.
Ну вот. Теперь — готовность номер один и…
— Держи.
Такой поворот сюжета я не предвидела. Подняла голову, глянула сначала на неказистую открытку с наклеенной из бумаги восьмеркой сверху.
— Что это? — до меня не сразу дошло, что на этом чуде хэндмэйда присобачен не знак бесконечности. — Зачем?
Выпрямилась, осторожно взяла двумя пальцами презент и раскрыла — перед глазами распустились корявенькие колокольчики цвета из синего спектра от бледно-голубого до почти черного.
Непонимающе
— В прошлую среду ты ушла… Ну до… подаркодарения. А потом… Как-то не мог всучить тебе этот… результат тяжкого труда. Ты же ходила с видом зомби, готового напасть на любого неугодного…
Он говорил сбивчиво и смущался. Это совершенно не походило на обычного Чернышева — я даже не смогла себя заставить разозлиться на его «лестный комментарий» по поводу моей принадлежности к миру живых.
— Спасибо.
Влад улыбнулся.
— Рад, что ты…
В глаза бросилась засохшая ранку у него на губе.
— Что это? — бесцеремонно ткнула пальцем в его лицо.
Улыбка дрогнула.
— Ты о чем?
— Где губу разбил?
Я не имела ни морального, ни юридического права лезть в его дела, но уж лучше самой задавать вопросы, чем от них отбиваться.
Влад улыбнулся еще шире, отчего болячка опасно натянулась.
— Смотрю, ты у нас невнимательная Машка… Сашка, в смысле. Где ты была неделю назад?
— А что было неделю назад? — мысленно начала перебирать в уме все возможные значимые события — кроме женского дня и 23 февраля — на ум ничего больше не приходило.
Театральным жестом он указал на свое лицо.
— Тоже спасал даму в беде? — спросила без энтузиазма. Почему-то знать ответ не хотелось. Мысленно отдернула себя: Ась, это не тот Влад. Не твой.
Твой…
Жар прилил к лицу. И я стремительно отвернулась. И принялась перекладывать вещи на своем столе, как если бы вдруг резко потеряла интерес к ответу на заданный вопрос.
— Неудачно поцеловал косяк, — пояснил Чернышев, хотя ответа мне уже и не требовалось. — Не довелось как-то навалять уродам в поношенных трениках.
— Так он тебе рассказал?! — прошипела я, резко развернувшись: прозвенел звонок и вошла учительница — пришлось понизить голос.
— А что? — Влад повел бровями, небрежно перебирая страницы учебника: Изольда Александровна, как всегда, с порога начала погружать класс в мир экономический географии, но я даже не шевельнулась в сторону, откуда доносился ее звонкий, энергичный голос. Другое переместилось в центр моего внимания.
Влад намеренно сделал паузу. Он что-то знает?
О моем отце…?!
Едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по рту. Но потом запоздало сообразила, что Влад бы не стал полоскать грязное белье моей семьи. Я это чувствовала на каком-то другом уровне — так бывает очень редко, когда
Значит, он рассказал. Тихо охнула, успев прикрыть рот ладонью. Но это не укрылось от глаза Влада… и не только от него.
— Что такое, Соколова? — Бавыкина внимательно посмотрела на меня поверх своих очков. Что делает учитель, поймав двоих за пустой болтовней, пока он (или она) распинается о вещах, которые нам в жизни могут и не пригодятся вовсе? Правильно — топит наглецов на зачетах.
— Сашеньку печалит состояние экономики в Южном Судане. Отрасли экспорта — раз, два и обчелся. Больше 50 % населения находятся за чертой бедности, а об уровне ВВП на душу населения вообще молчу…
— Верно, — учитель кивнула. А глаза так заблестели, будто бы вот-вот сейчас прослезится от гордости. — Но сегодня мы поговорим не о странах третьего мира…
— Это, наверное, странно, но я уже ничему не удивляюсь, — можно было уже не бояться, что Бавыкина снова к нам прицепиться. — Но все-таки… Откуда у тебя в голове всплыло про Судан? Любишь собирать брошюрки туристических компаний?
— Книжки умные читать надо, а не мангу вечерами листать, — с ухмылкой ответил он, постукивая указательным пальцем по странице учебника.
— Я… — хотела возмутиться, все-таки я вымучила «Улисс»… Но подавилась аргументами.
— Ты не слезай с темы, — небрежно бросил Влад, ковырнув ногтем цветную картинку на тонкой, почти газетной странице. — Что у вас там с Владом случилось? Он молчит, краснеет, ты себя странно ведешь…
Чернышев наклонил голову, правая бровь вопросительно дернулась.
В классе вдруг стало будто бы на десяток градусов больше.
— Не твое дело.
Сказала и нашла глазами Изольду Александровну и жадно впилась в нее глазами, даже слух напрягла, вслушиваясь в ее вдохновенный (судя по интонации) монолог.
— Ага, точно, — его голос дрогнул от сдерживаемого смеха.
Скрипнула зубами, не удержалась и пнула наглеца под столом.
К его чести, Чернышев даже не пискнул.
А я вдруг поняла, что тяжесть на сердце больше не ощущается такой неподъёмной.
Бросила быстрый взгляд на своего соседа.
Нет, нет, это все, потому что они похожи…
35
— Хочешь, провожу? — Чернышев нагнал меня у самого выхода.
Осмотрела его, придирчивым, цепкий взглядом — с головы до пят. Сегодня он вел себя как-то не так. Совсем меня не бесил и не цеплялся…
Хотя… Может, это со мной что-то не так? И, благодаря отцу, мне теперь везде будут мерещиться заговоры, недомолвки…
Чтобы доказать себе, что это не так, согласно кивнула: