Ботаник vs. Плохиш
Шрифт:
Может, я бы для приличия подотпиралась, но братик решил вмешать:
— Ап-ап! — он с готовностью и нетерпением потянул своим пухлые ручонки к нашему директору.
Пришлось передать из рук в руки.
— Спасибо.
— К тому же, если с моим тёзкой что-нибудь случится, твоя бабушка меня четвертует, если не хуже.
— А маму… — только сейчас поняла, что директор с моей мамой за те полгода, что был в нашей школе не пересекался. — Вы мою маму знаете?
— Только со слов Регины Егоровны. Ты — не проблемная ученица, чтобы
— Да так…
Если честно, сама не так поняла, зачем спросила. Просто сбило с толку поведение Сержика. Он даже к папе с неохотой на руки шел — хотя… Тот сам не горел желанием возиться с ним. А дети, говорят, это чувствуют.
— Супер, что у тебя, пап, все под контролем, — вклинился Влад, хлопая своего отца по плечу. Даже кулак с оттопыренным пальцем ему зачем-то показал.
А в следующие пару секунд схватил меня за запястьем, потащил на верх.
— Присмотришь за ним. А нам с Сашей надо кое-что обсудить.
Дверь за нами захлопнулась, с таким звуком, будто отгораживала две Вселенные, а не коридор от комнаты.
Вздрогнула и сцепила руки на груди, чтобы успокоиться.
Бояться нечего… Влад, скорее всего, хочет спросить меня о родителях или о том, как я себя чувствую…
Ну и что за разговор? — бросила небрежно: взгляд гулял по всей комнате и вернулся ко Владу только когда он заговорил:
— Ты должна узнать правду. Пора заканчивать этот балаган.
38
— П-правду..?
Отступила назад. Уж слишком серьезный у него был вид.
Но Влад и не собирался сдаваться. Я сделала шаг назад — он сделал вперед. И снова заговорил:
— Я не хотел тебя обманывать. Но… Я сам не знаю, как это получилось… — он взъерошил волосы. Взгляд у него тревожно забегал, а он сам явно смутился.
— Обманывать? — эхом отозвалась я. Сердце еще сильнее заколотилось в груди.
Неужели, и он… От меня что-то скрыл…
— Да, — Чернышев попытался взять меня за руку.
Отпрянула назад — и вот моя спина уперлась в дверь. Теперь уже не отступить. Если только сигануть в коридор, но тело будто онемело под взглядом этих серых глаз.
— Прости, — прозвучала тихий голос. Рука ушла за спину, а он отвел взгляд. Влад, продолжив говорить, отошел и опустился на диван: — Когда ты неожиданно нагрянула ко мне домой, я растерялся. Потом еще это фото… А я только избавился от своего прежнего лука, у меня даже друг появился…
Влад говорил, изучая свои руки и нервно поигрывая пальцами. Его голос, обычно наглый и самоуверенный, сейчас звучал смущенно и чуточку зажато.
— И я брякнул, что у меня есть брат. А у меня его нет.
Чернышев бросил на меня короткий взгляд и снова резко отвернулся, будто у него шею свело.
Дёрнулась, открыла рот, чтобы возмутиться и едким словом влепить парню воображаемую оплеуху. Но он продолжил говорить,
— …Просто не хотел снова пережить то, что было в средних классах. Я раньше не мог воспринимать критики с кверху задранным носом. Чуть что — в драку. Мне доставались выбитые зубы, а папе — увольнение по собственному…
Это звучало так похоже. Я ведь переживала в свое время тоже самое. Мне пришлось…
— …И пришлось перекроить себя, надеть маску.
Вскинула голову: Влад сказал то же самое, о чем я подумала.
Вздрогнула, о того, что он оказался, ближе, чем я предполагала: я сама не заметила, как шаг за шагом оказалось рядом.
— А ложь… Ведь она как снежный ком — чем больше ее становится, чем сложнее ее растопить.
— Да уж, — хмыкнула я. Злость прошла, так и не раздевшись поток, сметающим все на своем пути. Да и к чему злиться? Если я тоже не лучше. — Твоя ложь грозила превратиться в айсберг и пробить днище нашей хрупкой дружбы.
Влад поднял глаза. Я села рядом и, улыбнувшись, накрыла пальцы, барабанящие по коленке, своей рукой.
— Ты не злишься? — серые глаза в удивлении расширились.
Помотала головой, едва сдерживая уголки губ, растягивающиеся в противоположные стороны.
— Не хочешь дать мне в морду? — теперь его глаза медленно прищурились. Он глянул на меня с подозрением. Явно ожидая подвоха: — Я ведь заслужил.
Снова как болванчик помотала головой. В первые за прошедшую неделю я чувствовала такую легкость. Хотелось расхохотаться, броситься ему на шею, сказать и сделать что-то абсолютно сумасшедшее и глупое. Например…
Провела согнутым указательным пальцем по своему рту, пытаясь стереть смесь смущения и радости с моего лица. Слишком очевидные и кричащие эмоции — как светоотражающие нашивки для чувств, которые я еще была не готова афишировать.
Влад осторожно перехватил мою руку, сжимая ее в своей ладони. Отвел ее от лица и посмотрел на меня.
Сердце екнуло. Жар прилил к лицу. Все встало на места: все недомолвки, странности и нестыковки. И до меня запоздало дошло, что все это значит. Мне не нужно выбирать.
Чернышев придвинулся ближе, будто прочитав в моих глазах то, что и не старалась скрыть.
Что ж, Бог любит троицу, так ведь говорят…?
Чуть шершавая ладонь, обжигая, коснулась моей щеки. Закрыла глаза, не в силах выдержать взгляда этих изумительно-серых глаз. Горячее дыхание обожгло нежную кожу губ.
— Если я тебя сейчас поцелую, каковы шансы получить по роже? — большой палец надавил на нижнюю губу, высвобождая: я и не заметила, как закусила ее.
Чуть приоткрыла глаза — кровь так стучала в ушах, что было трудно уловить интонацию его голоса. Шутит? Издевается? Или правда боится, что мои острые ноготки оставят отметины на его щеке с пробивающейся щетиной?