Ботаник vs. Плохиш
Шрифт:
— Нет! Нет! Нет! Нет! — снова слишком много «нет» для простого отрицания.
Хорошо, что сегодня небо подернуто тучами, и свет, лившийся из окна, был очень скудным — я прямо чувствовала, как красные пятна ползут от моей шеи к лицу.
— Я думала, посмотреть ужастик… Одна никогда не решусь, — мои глаза забегали, избегая встречи с его лицом. И почему я сразу не догадалась, что он может подумать, что я выберу кино из раздела «21+» и выше?
— Хорошо, — парень заметно расслабился. Взял с журнального столика пульт. И протянув мне. — Выбирай.
— А какой у тебя видеосервис?
— Окко.
Повезло, что у меня тоже. Быстро вышла в нужный раздел и принялась листать.
Звякнула микроволновка и я почувствовала запах жареной кукурузы. Желудок свело в предвкушение.
Попкорн, фильм и симпатичный парень…
Сердце споткнулась в груди. Похлопала себя по щекам, чтобы прийти в себя.
— Посмотрим «Пункт Назначения»? Я не видела. Но Настя говорит смотрибельный фильм. Особенное третья часть.
Влад сел на диван, положив между нами большую салатницу со сладкой кукурузой.
— Он же не страшный, — сказал Влад. Но таким голосом, что было сразу понятно, что он его не смотрел.
— Кто первым закричит или отвернется — идет за мороженым.
— Кстати, спойлер — все умрут, — шепнул мне Влад, когда пошли начальные заставки.
— Так ты смотрел его?
— Только первую. Но принцип во всей серии один — смерть достанет каждого, кто от нее уйдет.
Ого, так он у нас тут знаток ужасов? Мне тогда с ним не тягаться… Суини Тодд — маньяк-парикмахер, единственное, что я смотрела «от и до» в этом жанре… И зачем я только предложила?
Но всё-таки решила блеснуть своими знаниями.
— Во второй части главные герои выживут, — это я знала. Потому что посмотрела «кровавую баню» в начале, а потом сил хватило перемотать на самый конец.
— А говоришь — не смотрела, — на экране уже начало кровавое месиво на американских горках, и я вдруг осознала, что еда и кровавые ужастики не совместимы.
— Только в перемотке, — парня в вагончике разрубило пополам, и я стиснула зубы, чтобы не закричать.
А Влад во всю хрустел попкорном и ухмылялся. У него, что, каждые выходные — вечер ужастиков с выключенным светом?
— Можем включить что-нибудь другое…
Повернула голову в его сторону — как раз на моменте, когда видение девушки-пророка закончилось.
— Нет. Все супер, — да, может, он бы поверил, если бы я не говорила сквозь зубы.
— Посмотрим «Моя прекрасная леди», например.
Теперь мне стало не до происходящего на экране.
Уставилась на парня во все глаза, даже забыла, что я сама установила правила — кто отвернется, тот проиграл.
Откуда он вообще знает о фильме 1964 года?
— Я не только ужастики и фантастику смотрю.
— О.
После мы больше не говорили, но мне жутко спросить, что толкнуло его на просмотр фильма прошлого столетия? Спор? Скука? Интерес?
Я ведь тоже люблю старое кино, было бы неплохо, если…
Нет, лучше губу не раскатывать. У этого Влада и девушка может быть… Это у Чернышева,
Надо сказать, я держалась довольно неплохо. Даже потихоньку хрустела попкорном на диалогах и напряжённых момента, на которых глаза сами непроизвольно щурились, а сердце замирала в ожидании: «Вот-вот сейчас что-то случится…»
И я даже в серьез подумала, что выиграю спор.
Пока эта глупая блондинка не полезла в солярий.
— Черт!
Попкорн полетел на пол, я, закрыв уши, чтобы не слышать крики из телевизора, уперлась лбом в плечо парня.
Все стихло — видимо, Влад нажал на «стоп» — и только колотящееся сердце отдавалась в ушах. Его или мое — было не понять.
— Прости… — подняла голову и зацепилась за его взгляд, подсвеченный голубым светом, льющимся из телевизора.
Время будто остановилось и воздух вокруг превратился в плотную, не фильтруемую массу — дыхание перехватило. Влад, кажется тоже почувствовал нечто подобное. Потому что расстояние между нашими лицами медленно сокращалась. И все, что я могла ощущать — это руки на моих плечах и дыхание, невесомо касающееся моей щеки и ненароком обжигающее губы…
Обо всем можно подумать за несколько секунд до поцелуя, но уж точно не о самом важном…
Вспыхнул свет, и покалывающую на кончиках пальцев атмосферу, разрушил знакомый голос.
— И что это мы тут делаем?
Обо всем можно подумать за несколько мгновений до поцелуя, но уж точно не о том, что в любую секунду на порог дома может заявиться директор.
27
Молниеносно шарахнулась в противоположную от Влада сторону, мышкой забившись в угол дивана.
Сергей Анатольевич прошел вперед, под его ногой хрустнуло зерно воздушной кукурузы. Он поднял наполовину опрокинутую пластмассовую глубокую миску. Потом посмотрел на Влада. Прежде, чем он что-либо сказал, я затараторила, со скоростью автоматной очереди.
— Мы ничего такого не делали! Честно-честно! Мне просто страшно стало! Вот я и… — запнулась, не зная, какое слово подобрать. Прилипла? Повисла? Вцепилась?
Математик (и директор) перевел взгляд на телевизор. И дернулся, проглотив невнятное слово — явно нецензурное. Но разве можно его винить? Стоп кадр на экране — был одним из худших моментов этого фильма.
— Ясно.
И пауза. Думала, последуют нравоучения или лекция по половому воспитанию. Ну или притвориться слепым и испарится. Все-таки у него сын, а не дочка. Может папы мальчиков ведут себя адекватнее…
И тут случилось неожиданное. Директор сел посередине дивана, устроил у себя на коленях наполовину пустую синюю салатницу и скомандовал, сделав резкий жест рукой:
— Врубай!
Влад среагировал не сразу. Но вот крики заполнили зал, но то, что происходило на экране меня больше не трогало. Я косилась на Сергея Анатольевича, не зная, как с ним себя вести. Как с отцом Влада или директором моей школы?