Борден
Шрифт:
Я тоже подалась вперед, наслаждаясь гневным адреналином, который он разжег во мне, и спокойно ответила:
— Я никогда бы добровольно не согласилась на то, что вы находите столь занятным, мистер Борден.
Его ухмылка сделалась шире, когда он взглянул на мои губы.
— Увидим, мисс Уорн.
Это был вызов?
— Нет, не увидим, — я чуть отклонилась. — Мы договорились больше не встречаться, помните?
— Я помню все, о чем мы договорились, куколка.
— Ничего не изменилось, правда?
Он склонил
— Ты всегда была сильной, не так ли? — ни с того, ни с сего спросил он. — С детства и до сегодняшнего дня. Ты толстокожая. Мне нравится это в тебе. Тебя стоит держать поблизости.
Я удивленно моргнула.
— Если это попытка опрокинуть меня на ваш стол, я не вижу в этом ничего хорошего.
Он снова усмехнулся.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, если именно это тебя беспокоит.
— Просто угрожаете мне?
— Зачем мне угрожать, если ты так хорошо бьешь меня за это? Определенно, со мной такое было впервые, мисс Уорн.
Пытаясь спрятать улыбку, я отвернулась и вцепилась в салфетку. Мне хотелось воспользоваться случаем и спросить, почему он поцеловал меня за это, но тогда пришлось бы, в первую очередь, признать, что я ответила на поцелуй этого самоуверенного мудака.
Легкая улыбка скользнула по его губам.
— Почему ты не смотришь на меня?
— Вы пугаете.
— Однако это не мешает тебе спорить со мной.
— Во всем виноваты годы непокорности.
— Мне нравится твоя непокорность, — еще тише сказал он, возвращая сексуальный голос.
Достаточно, чтобы ты завелся? Хотела бы я спросить.
— Вы такой властный, не так ли, мистер Борден? У вас все должно быть под контролем.
Он рассеянно пожал плечами.
— На самом деле, мне это не нравится.
Я нахмурила брови. Что он этим хотел сказать?
— То, что вы сделали с Джоэлом, — начала я, ища на его лице хоть какие-то эмоции, — вам не нравится? Вы об этом говорите?
Его взгляд вернулся ко мне, и, полностью игнорируя мой вопрос, он сказал:
— Почему ты ничего не рассказала полиции?
К чему он ведет?
— Потому что, — пробормотала я.
— Потому что, что?
— Потому что… — я остановилась, уже поняв, к чему он клонит. — Я испугалась.
— И теперь, когда ты знаешь, что я не причиняю боли женщинам, побежишь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я… все еще боюсь вас.
Он кивнул.
— Правильно. Как только страх проникает под кожу и оседает внутри, ты не можешь уже его неожиданно отключить. Ты научилась бояться слухов, распространяемых по всему городу, и ты испытала это той ночью, когда заметила моих
Моя челюсть отвисла, и я в растерянности посмотрела на него.
— Я принадлежу вам?
— Да. Так я всех контролирую. Ты сделаешь все, что я скажу, потому что боишься.
— Это действительно срабатывает? Вы собираетесь заставить меня сделать то, чего я не захочу? — блядь, он хочет мое тело? Так вот почему он творит все это, я поняла.
Он раздраженно нахмурился.
— Я не насилую женщин, если это то, о чем ты говоришь. По-любому, я в этом не нуждаюсь. Мне хватает тех, что липнут ко мне, а тело — это просто тело, в конце концов. Прости, если разочаровал.
Мои плечи облегченно опустились, но я все-таки вспыхнула от его эгоистичного замечания.
— Я не разочарована, мистер Борден.
— Конечно, да. После того представления в кабинете твоего босса я склонен думать, что ты способна на большее.
— Не я поцеловала вас первой, мистер Борден.
— Но ты определенно не остановила меня, не так ли? — снова ухмылка.
Я закипела.
— У меня не было выбора, и я действительно не хотела этого.
— Не ври. Часть тебя увлечена мной, уличная кошка. Часть тебя хотела узнать.
— Узнать что?
— Каково это будет, если я трахну тебя. Потому что если один поцелуй был так хорош, представь остальное. Я все еще удивлен, насколько быстро ты растаяла подо мной, как масло. Сладкое, растаявшее масло. Охуенно вкусное, если быть честным.
Господи, он хорош.
Он убивал меня.
Мое тело наполнилось позорным теплом. Оно охватило меня целиком, и я неубедительно пробормотала:
— Мне неинтересно узнать, и думаю, вы ничем не отличаетесь от остальных, так что вы неправильно все поняли.
Это была ложь.
Наглая ложь, и он это знал. Он читал меня, как раскрытую книгу. Но Борден не мог знать, как много ночей в последнее время я провела, узнавая все о нем, читая эти сплетни, разглядывая эти фотографии, эти губы, пытаясь проникнуть в тайну Маркуса Бордена. Но здесь и сейчас, казалось, будто бы он знал это.
Возможно ли это? Я вдруг заволновалась, мог ли он раздобыть эту информацию, или он просто мог читать меня досконально.
Секунду я была слишком напугана, чтобы взглянуть на него, а теперь не смогла бы оторваться от его голубых глаз, даже если бы попыталась. Он впился в меня этим завораживающим взглядом, проникая прямо в душу. Почему мой разум и тело неожиданно взревели от безразличия и, одновременно, интереса к этому мужчине? Наедине с собой я могла легко убедить себя, что он был безумен, но здесь, так близко ко мне, он был безумно притягателен. Я чувствовала себя соблазненной, наверное, как и все беспомощные женщины до меня, уязвимые и готовые броситься на него.