Боль

Сузума Табита

— Нет! Отвали от меня, Мэтти, или я закричу, клянусь!

— На меня напали!

— Что?

Он трясет ее за плечи.

— На меня напали, понятно? Меня принудили… меня принудили… меня принудили… черт!

Она перестает сопротивляться и смотрит на него, внезапно притихнув.

— Принудили к чему?

Тяжело дыша, он приказывает себе посмотреть ей в глаза, сердце колотится, капельки пота стекают по лицу.

— Принудили… ох, черт побери, Лола… принудили к сексу…

Она со злостью отшатывается.

— О, так тебя принудили изменить

мне? — теперь ее голос звучит насмешливо, в нем сквозит сарказм. — На тебя набросилась какая-то девчонка?

— Это была не девчонка. Это… это был парень. Намного больше. И гораздо тяжелее. Я сопротивлялся изо всех сил, но он… Лола, прости. Он меня избил, угрожал убить — у него был нож, и я ему поверил. Я испугался, так испугался. Я больше не мог сопротивляться, поэтому… поэтому позволил ему! — Из его глаз струятся слезы. Из груди вырывается сдавленное рыдание.

Повисает ужасная тишина. Он отпускает плечи Лолы, и та потрясенная чуть не падает назад.

— Тебя… — Она с трудом договаривает предложение: — Тебя изнасиловали?

Затаив дыхание, он кивает, молчаливые слезы, горячие и тяжелые, текут по его щекам, сползают с подбородка и капают на воротник футболки.

— Когда? — выдыхает Лола.

— На… на Национальном Чемпионате в Брайтоне. В н-ночь после победы. Я возвращался в отель и… и этот парень попросил помощи. Так что я пошел за ним!

Он видит, как меняется ее лицо: сначала потрясение, потом ужас, после смесь страха и отчаяния.

— Мэтти! О, нет… Боже…

Он прислоняется к стене, но чувствует небольшое облегчение. Теперь, когда он произнес эти слова, когда его тайна раскрыта, он понимает, что никогда не оправится, никогда не сотрет это признание. Так же, как не смог полностью выкинуть события той ночи из самых глубинных уголков своего сознания. Они всегда были там, скрывались в тени, но он не мог их раскрыть или слишком боялся это сделать, пока не произошел тот несчастный случай во время прыжка, заставивший его вернуться назад и столкнуться с правдой той ночи… ночи, когда он повел себя как настоящий трус, позволив случиться немыслимому, потом вернулся домой, напился и в ярости разнес комнату — в ярости на себя за то, что разрешил этому произойти.

Лола продолжает стоять, застыв на месте, и смотрит на него. Тогда он понимает, что она больше никогда не увидит его прежним. С этих пор и до конца жизни он всегда будет парнем, которого изнасиловали, который стал жертвой.

— О, Мэтти, нет…

Видеть слезы в ее глазах подобно удару в живот. Он замечает ее жалость. Чувствует ее боль за него. И от этого ощущает себя таким грязным, таким пристыженным, что хочет содрать с себя собственную кожу. Хочет убежать, но заперт в ловушке. Отступая назад, он ударяется пяткой о нижнюю ступеньку, ноги резко подкашиваются, и по перилам сползает вниз, заглушая рыдания сжатым кулаком.

— Мэтти… — Вся в слезах она осторожно приближается к нему. Опускается перед ним на колени, пытается взять его за руку.

Но он отстраняется.

— Не надо!

Тогда она тянется к его щеке.

Он

снова отворачивается.

— Пожалуйста, не надо! — Он плачет еще сильнее, закрывая рот обеими руками, чтобы снова не заговорить.

— Мэтти… Господи… скажи мне… скажи, что делать.

Но он не может ей ответить и просто молча рыдает.

— Позволь мне дотронуться до тебя. Можно? Я просто хочу тебя обнять…

Он пытается оградиться вскинутым локтем.

— Пожалуйста! — Слезы струятся по ее щекам. Она накрывает ладонью его руку, нежно сжимает его пальцы. — Позволь мне обнять тебя. Ты справишься, я обещаю! Я сделаю все. Только скажи мне…

На него вдруг наваливается усталость. Он позволяет Лоле отвести руку, устроиться рядом с ним, обвить его руками за шею и крепко обнять. Он чувствует, как распадается, разваливается на мелкие кусочки, и лишь сила ее объятья способна не дать ему окончательно упасть.

11

Как только ему удается взять себя в руки, он предпринимает попытку уйти под предлогом, что дома его к обеду ждут родители, а еще он не хочет, чтобы Джерри вернулся и увидел его в таком состоянии. В действительности же дело в том, что потрясение Лолы угасло настолько, что она начинает задавать вопросы. Она хочет, чтобы он обратился в полицию, хочет знать, разглядел ли он лицо человека, сможет ли его описать или опознать среди подозреваемых. Она спрашивает, не считает ли он, что этот парень из числа соперников, зрителей, безумных фанатов или сталкеров.

Но он уже и так сказал слишком много.

— Я не могу сейчас об этом говорить. Мне нужно идти, — говорит он, со злостью растирая лицо рукавом и решительным шагом направляясь к входной двери. Облегчение, которое он ожидал испытать, все ей рассказав, так и не наступило. Не нужно было этого делать. Но разве у него был выбор?

Она задерживает его в коридоре.

— Но, Мэтти, ты уже и так слишком долго ждал. Мы должны обратиться в полицию…

— Ты меня не слушаешь! — отмахивается он от нее. — Я же сказал, что не пойду в полицию — ни сейчас, ни потом! Прошло слишком много времени, и я ни за что не стану проходить через допросы, дачу показаний, медицинские осмотры и… — Он хватает ртом воздух. — Ты можешь себе представить, что значит описывать каждую секунду, каждую деталь случившегося перед судом, полным незнакомцев? Описывать то, что произошло? Как он… он… — На мгновение Матео крепко зажмуривает глаза.

— Хорошо, Мэтти, хорошо, дорогой. Но, может, они могли бы допросить тебя без свидетелей и записать твои показания для судебного дела. Я слышала, так делают для несовершеннолетних…

— К тому времени, как дело дойдет до суда, я больше не буду несовершеннолетним! А этот псих может попытаться перевести все стрелки на меня! Скажет, что я сам согласился и все такое. Или что я все выдумал, потому что разозлился на него за… за что-то… ну, не знаю, что угодно!

— Но никто не поверит, что ты добровольно пошел на секс с каким-то незнакомцем в лесу!