Боль
Шрифт:
— Мне так жаль, что я не смог прийти. Мне пришлось целый вечер провести с родителями в ужасном ресторане…
— Все нормально. Я бы еще сильнее переживала, если бы ты был в зрительном зале!
Он с улыбкой глядит в ее радостное лицо и светящиеся триумфом глаза.
— Значит, все прошло успешно?
— Да, да! Но я так рада, что все закончилось. Больше не нужно учить детей, лишенных координации, где право, а где лево, или заставлять не имеющих слуха восьмиклашек петь чисто! Да и ты, наконец, выбрался из дома! —
— Ты должен поехать с нами во Францию! — восклицает Лола, собирая букеты и складывая их в руках. — Я хочу… нет, требую провести, по крайней мере, одну неделю с тобой, прежде чем снова начнутся твои безумные тренировки. Ну, я не знаю, обмани МРТ-сканер, что ли…
— Как я его обману? Это же не детектор лжи, глупышка!
— Мне все равно! Думай о чем-то безумном или не думай вообще. Притворись, что у тебя умер мозг — в конце концов, это будет не так трудно сделать. Уверена, ударившись о бортик головой, ты потерял несколько десятков от коэффициента IQ!
— Сколько шампанского ты выпила? Ты же пьяна, — дразнит он ее.
В ответ она его толкает.
— Два бокала. И что?
— А то, что это какой-то ненормальный разговор. — Он останавливает ее, притягивая к себе, и снова целует. — Ты сошла с ума, перевозбудилась и склонна к обману, а еще ты не поблагодарила меня за розы!
— Что, вот за эту размазню?
— Они превратились в размазню, потому что ты их перетоптала!
Она снова смеется, и ее голос звенит в ночном воздухе.
— Да я шучу, они прекрасны. Я люблю тебя, иди ко мне.
Они останавливаются у дома Лолы, и та тянется к нему в поцелуе — настолько неистовом, что букеты снова рассыпаются по тротуару. Пока он собирает их, она отпирает входную дверь и громко сообщает ему: теперь она опытный режиссер и ей нужен помощник, чтобы носить все букеты, награды и…
— Ш-ш-ш, уже почти двенадцать! Твой папа, наверное, спит! Давай вернемся ко мне — мои родители уже в постели, мы можем пробраться…
— Папы нет дома! И слава Богу, иначе бы он тоже пришел сегодня вечером и после спектакля засмущал меня какой-нибудь речью.
— Он его не видел?
— Он приходил на вчерашнее представление. И все равно умудрился ужасно меня смутить тем, что в конце вышел на сцену и стал меня расхваливать.
Она распахивает входную дверь, и на нее выпрыгивает Роки. Пес, тявкая как сумасшедший, практически сшибает ее с ног.
— А когда он возвращается? Ну же, Лола, нам все-таки нужно пойти ко мне.
Лола выглядит удивленной.
— Зачем рисковать, когда целый дом находится в нашем полном распоряжении? Я знаю, что твоя постель в сотню раз удобнее, но…
— А что, если войдет твой отец?
— Не войдет. Его не будет до завтрашнего вечера. Он получил заказ на
— Ты уверена, что он не вернется до завтра?
— Да! Но как бы там ни было, папа любит тебя. И вообще, разве он когда-нибудь был против того, чтобы ты оставался?
— Ну ладно…
— Лежать, Роки, лежать, безумный пес. Мэтти, мне кажется, что я не видела тебя целую вечность, так что ты никуда не пойдешь!
Она тянется к выключателю, но не успевает включить свет, как Матео поднимает ее и сажает на край кухонного стола.
— Хорошо, потому что я и не планировал!
Скинув куртку, он берет ее лицо в свои ладони и уже всерьез начинает целовать.
— Подожди. Мне нужно поставить цветы в воду…
— О, нет, нет, нет. Никаких «подожди». — Он покрывает ее губы быстрыми и страстными поцелуями. — Я уже и так слишком долго ждал, мне не верится, что я так долго тебя не видел!
— Всего два дня! — посмеивается она и отстраняется за глотком воздуха.
— Помолчи.
Он пытается вновь ее поцеловать, но она продолжает хихикать.
— Нам не нужно, — поцелуй, — молчать. Папы нет дома, так что хотя бы раз можно быть громкими и стонать, когда вздумается…
— Ты заткнешься?
Он неистово целует Лолу, но ее смех отдается в нем через губы, отчего дальше целоваться уже невозможно. Поэтому он перекидывает ее через плечо и под ее визг и истеричное тявканье Роки, крутящегося у ног, с трудом протискивается по узкой лестнице.
Сквозь отдернутые шторы в окно льется свет уличного фонаря, в его мягком оранжевом сиянии утопает вся спальня. Как обычно ее кровать не заправлена, а ковер устилают разбросанные вещи и книги. Как только он опускает Лолу, она пробирается пальцами под его футболку и прижимает их к животу, отчего его мышцы охватывает сладостный трепет, а по рукам пробегают мурашки. Ее волосы взъерошены, лицо излучает жар — она взволнована, растрепана, прекрасна, идеальна. Матео покрывает поцелуями ее щеку, шею, грудь, неловко и торопливо стаскивая с нее юбку. После чего Лола снимает с него футболку через голову, расстегивает его джинсы и засовывает внутрь руку, под пояс его трусов…
Внезапно Матео начинает вырываться: извивается и корчится, ловя ее за руки, хватая за запястья и отодвигая от себя.
— Лола, остановись! Подожди, стой!
Но она лишь смеется.
— Мэтти, если таким образом ты строишь из себя недотрогу…
Она обвивает руками его шею и притягивает обратно к себе.
— Нет, я… я серьезно!
Ему кажется, что он задыхается. Руки Лолы до сих пор на нем — они трогают его, гладят.
— Лола, прекрати! — вдруг кричит он. — Я сказал, хватит!