Боль
Шрифт:
Их окутывает тишина. В воздухе повисают недосказанные слова, образуя бурлящий между ними вихрь незаданных вопросов без ответа. Он видит, что у Лолы закончились слова, и она пребывает в растерянности, не зная, что последует дальше. Его гложет ужасное предчувствие, что он ее теряет, что пропасть непонимания между ними с каждой минутой становится все шире, и ее все дальше уносит в море от него. Как у той девушки в ванной, ее глаза прикованы к нему в отчаянной попытке удержаться. Но все напрасно, сейчас он это понимает. Какие бы усилия он ни прикладывал, чтобы удержать ее, она все равно в конце концов уплывет. Они больше не принадлежат друг другу. Он осознает это с такой поразительной уверенностью, что у него
7
На следующий день он пропускает школу. Пишет Пересу, что плохо себя чувствует, и после ухода родителей на работу убеждает Консуэлу позвонить в Грейстоун. Похоже, она ему верит и предпринимает попытку накормить его супом, но он держит дверь в свою спальню запертой и, когда все ложатся спать, спускается вниз, только чтобы раздобыть на кухне что-нибудь съестное. Он пытается слушать музыку, читать, играть в компьютерные игры, но не может ни на чем сосредоточиться. А больше всего пытается спать. Мечтает забыться: отсутствие мыслей, страхов, воспоминаний, которые так и норовят проникнуть через хрупкую оболочку его подсознания. Он больше не хочет вспоминать о том, что произошло той ночью в Брайтоне. Он знает, что совершил что-то ужасное, и не может вынести этого осознания. Порой ему кажется, что у него есть идея по поводу произошедшего. Но как только он пытается разобраться в своих мыслях, те разбегаются в разные стороны, испугавшись образов, похороненных глубоко, в самых мрачных закоулках его сознания.
В то утро он рано ушел с ночевки Лолы под предлогом тренировки, а позже написал ей сообщение с извинениями за свое поведение, сославшись на то, что перепил. Он чувствует, что она ему не верит и, чтобы проверить его, звонит вечером. Он крепко прижимает к уху телефонную трубку, словно пытается приблизить ее, впитать звук ее голоса, наполнить пустую грудь теплом ее слов. Он уже отчаянно скучает по ней — ему приходится сжать кулаки и кусать пальцы, чтобы тут же не вскочить и не побежать на встречу к ней. Внутри него дыра, зияющая пустота на том месте, где должна быть она — рядом с ним, в его объятьях, прижимающаяся к нему. И все же она наполняет его ночи всевозможными ужасами: непонятными извращенными снами о том, как он удерживает ее под водой и топит.
А на следующий день у него не остается выбора — маме нужно ехать на работу поздно, и она вопреки его протестам решает подвезти обоих сыновей до школы. Лоик радуется неожиданному повороту событий и болтает без умолку, пока они подъезжают к воротам школы. Его высаживают на тротуар, и когда они отъезжают, он машет им рукой. В это время мама поворачивается к Матео, между ее тонкими идеально выщипанными бровями пролегает глубокая складка.
— Вечером звонил Перес. Сказал, что ты вчера взял выходной.
— Простудился. Не хотел рисковать, потому что это могло повлиять на равновесие. — Матео быстро отворачивается от маминого взгляда, опирается локтем на край открытого окна и кусает ноготь большого пальца. Судя по молчанию, этот ответ ее не убедил. — Ты… ты сказала папе? — От прозвучавшей в его голосе нотки тревоги он внутренне содрогается.
— Нет, — медленно отвечает она. — Я думала, ты это сделаешь.
— Не хотел, чтобы он волновался. — В его надломившемся голосе слышна попытка оправдаться. — Ты же знаешь, что он может поднять бучу, если
— Мне кажется, он бы отнесся с пониманием к тому, что ты плохо себя чувствуешь. — Ее голос немного смягчается, в нем слышится разочарование, даже боль.
Он щипает заусенец.
— В последнее время ты кажешься немного… отрешенным, — тихо продолжает мама, с мягким бархатистым звуком выворачивая руль своими идеально наманикюренными руками. — Все в порядке?
Такое неожиданное проявление заботы заставляет его вздрогнуть, и какое-то время он не может ответить. Наверно, несмотря на свой образ жизни трудоголика, она замечает больше, чем он думает.
— Мэтти, — она уже очень давно его так не называла, — если тебя что-то беспокоит, мне хочется знать, что ты достаточно доверяешь мне, как своей матери, чтобы рассказать.
— Нет… ничего, — отвечает он слишком поспешно, ненавидя себя за запинки. — Я просто немного устал после… ну… ты понимаешь… — У него вдруг возникает провал в памяти. Его охватывает странное чувство падения в пространстве, как неопределенный прыжок. — Мам? — тяжело дыша, он смотрит на нее. Внезапно ему хочется рассказать ей — абсолютно все. О временно потерянной памяти в ночь после соревнования, о всепоглощающем предчувствии, что произошло что-то ужасное, о кошмарах, об уверенности, что внутри него что-то безвозвратно изменилось.
— Qu’est-ce qui ne va pas, mon ch'eri? Что случилось, дорогой?
Она останавливается возле опустевшей территории школы. Матео весь краснеет, у него сжимается горло. Возможно, если бы она не проявляла такую нежность, если бы не смотрела на него с такой необычной… заботой, то он мог бы рассказать ей.
— Нет, н-ничего. Спасибо, что подвезла. Увидимся вечером.
Она тянется к нему, чтобы коснуться щеки, но он хватает сумку и выскакивает из машины раньше. Захлопывает за собой дверцу и, успокаивающе помахав ей рукой, бежит по асфальтовой дорожке в класс.
И хотя прошла всего пара дней, Матео кажется, будто он не видел Лолу несколько недель, поэтому первую половину утра считает минуты до перерыва. Но Лолы нигде нет. Несмотря на то, что вчера по телефону, прежде чем пожелать друг другу спокойной ночи, они договорились встретиться в их обычном месте, он всю утреннюю перемену просидел один как дурак на скамейке, в дальнем углу площадки для крикета, делая вид, будто наблюдает за матчем между школами, а на самом деле звонит ей на мобильный и постоянно попадает на голосовую почту. После этого он ищет ее в зрительном зале, потом в школьном спортзале, но сегодня по всей видимости музыкальных репетиций нет. Проходит мимо двери с сетчатым окном театрального факультета больше десяти раз, пока кто-то из учеников не начинает обращать на него внимание и поворачивать голову. Раздраженно вздыхая, он проверяет телефон, нет ли ответа на его сообщение или пропущенного звонка, но по-прежнему ничего. И теперь он уже начинает беспокоиться. Лола всегда держит телефон при себе — если бы она по какой-то причине не смогла прийти в школу, то дала бы ему знать. По крайней мере, вчера во время разговора она вела себя прекрасно. Должно быть, утром что-то случилось. Что-то достаточно серьезное, что даже помешало ей проверить телефон. Его начинает тошнить, возникает ужасное предчувствие, что он больше никогда ее не увидит.
Когда наступает время обеда, Матео берет свой поднос и спешит к их привычному столику в дальнем конце столовой, но обнаруживает там только Хьюго и Изабель. С грохотом роняет поднос на стол и окидывает взглядом оживленный зал, а потом выдвигает стул и плюхается на него.
— Где она, черт побери?
— Привет! Мы тоже рады тебя видеть!
— Что? — Он встречается с вопросительным взглядом Хьюго, его голос звучит резче, чем ему бы хотелось.
Хьюго и Изабель переглядываются.