Боинг-Боинг
Шрифт:
МЭРИ: Да что вы… Я вам даже подарю сумочку American airlines для ваших интимных мелочей.
РОБЕР: Вы так любезны! Но моя ещё может послужить!
МЭРИ: Что за бред ходить с сумкой «Lufthansa»? (Берет свою.) В нашей есть накладной карман, она лучше закрывается. Она более удобна!
РОБЕР: Ну, может быть…
МЭРИ: А эта? Ну, что это?(Пытается открыть сумочку, которую держит Бернар.)
РОБЕР: А в моей тоже есть… карманы… такой… вот такой…и ещё такой… огромное количество карманов… он весь состоит из карманов!!!
МЭРИ: Доставьте мне удовольствие, мой дорогой Робер, и возьмите мою сумочку.
РОБЕР: Не вопрос, конечно, чего только не сделаешь… (Кладет обе сумочки на секретер.)
МЭРИ: И правильно! Мужчина не должен отказываться от подарка американки!
РОБЕР: Да? Почему это?
МЭРИ: Потому что американская женщина крайне редко делает подарки! У вас нет ностальгии по материнской груди?
РОБЕР: Простите?
МЭРИ: Вы так сказали: «Нет!» - когда я хотела войти в свою комнату, что я поняла, - вы не ребенок, который будет слушаться мамочку! Поэтому, если вы говорите: «Нет!» - значит, вы мужчина!
РОБЕР: А… Я понял. Да… да… чтобы быть мужчиной, да, я думаю…
МЭРИ: Вот все всё время спрашивают, почему Америка великая страна?
РОБЕР: Да, кстати, почему?
МЭРИ: Всё просто. Американские мужчины остаются детьми всю свою жизнь! Они не перечат!
РОБЕР: Да? Так надолго?
МЭРИ: Да. У нас женщины более сильные, потому что американские мужчины всегда им говорят: «Да!» А происходит так потому, что, требуя всё время для себя привилегий и всяческих благ, наши женщины заставляют мужчин работать, работать и работать, до полного истощения!
РОБЕР: Да? И мужчины не бунтуют?
МЭРИ: Ещё как бунтуют! Но когда они больше не хотят говорить: «Да!» - или полностью истощены, женщины требуют развода за жестокое обращение! Наши мужья обязаны нам платить деньги…
РОБЕР: А если они не захотят платить?
МЭРИ: Значит, пойдут в тюрьму! А для того, чтобы не сидеть в тюрьме, они платят, а для того, чтобы платить, они работают, то есть производят, - вот почему Америка – великая страна!
РОБЕР: Заметьте, в тюрьме он тоже производит, - плетет корзины, тапочки…
МЭРИ: На свободе он производит больше.
РОБЕР: Но тогда я не понимаю, почему вы хотите выйти замуж за Бернара?
МЭРИ: А я не хочу замуж за Бернара!
РОБЕР: Не хотите?
МЭРИ: Нет! Если я и выйду замуж, то только за американца…
РОБЕР: Железная логика!
МЭРИ: Но Бернар – француз. Да, это не американский мальчонка. Он часто говорит мне: «Нет!»… но что поделаешь, я его люблю!
РОБЕР: А-ха! То есть американские женщины не любят американских мужчин?
МЭРИ: Конечно, нет! Когда же ему производить, если его в это время любить! Можно испытывать чувства к тому, кого любишь, но не к тому, кто производит!
РОБЕР: Да, наверное… Можно и так…
МЭРИ: Ой! Повторите!
РОБЕР: Что?
МЭРИ: «Можно и так…»
РОБЕР: А что такое?
МЭРИ: Когда вы это произносите, ваш рот принимает такую красивую форму!
РОБЕР: Да что вы!
МЭРИ: Да-да… Повторите.
РОБЕР: Что повторить?
МЭРИ: «Можно и так…»
РОБЕР: Можно и так…
МЭРИ: О! Ваш рот действительно прелестен! (Приближается к нему.)
РОБЕР: Серьёзно?
МЭРИ: Да… Повторите ещё!
РОБЕР: Ещё?
МЭРИ: Да!
РОБЕР: Да, можно ещё.
МЭРИ: Ваш рот как дрожащий на ветру цветок…
РОБЕР: Вы вгоняете меня в краску!
МЭРИ: Да, уверяю вас… (Толкает его в плечо.) Вам уже случалось целоваться с американской женщиной?
РОБЕР: Нет, что вы! В Эксе? В этой дыре?
МЭРИ: Как досадно! Мы очень рациональны, и в вопросах любви тоже!
РОБЕР: Да, правда?
МЭРИ: Вы убедитесь в этом! (Она берет стул, ставит его рядом со стулом, на котором сидит Робер, садится и внезапно целует его.) Ну, что?
РОБЕР: Что - ну, что?
МЭРИ: Что вы об этом думаете?
РОБЕР: Трудно сказать!
МЭРИ: Вы поражены филигранной техникой?
РОБЕР: Нет, не так, чтобы совсем… Но это поражает, конечно… особенно, когда не ожидаешь!
МЭРИ: Так, а сейчас вы ожидаете?
РОБЕР: Неужели вы хотите повторить?
МЭРИ: Я хочу, чтобы вы оценили мою технику.
РОБЕР: Ох! Я… знаете… Я всё-таки не эксперт!