Бои младенцев

Эссиг Роберт

Когда младенцы потянулись к мягким местам Утёнка, он отшвырнул их, осознавая их усилия, но им не было равных. Их число было слишком велико. Он почувствовал разрыв в боку, а затем взрыв боли, горячей и обжигающей, словно кто-то вылил уксус на открытую рану. Утёнок не мог смотреть вниз, учитывая, что у него на голове было два младенца, которые пытались выколоть ему глаза. Один засунул палец ему в ухо и толкнул с нечеловеческой силой, порвав барабанную перепонку. Утёнок взвыл и попытался отбить руку, когда другой набор крошечных пальцев поймал его руку и согнул несколько пальцев назад, кости хрустнули.

Утёнок издал ещё

один болезненный визг, который, казалось, возбудил их. Они пришли в бешенство, издавая искажённые рычащие звуки, ища слабые места в теле Утёнка, в которые можно было бы проникнуть. Он почувствовал что-то рядом с собой, маленькую руку, проталкивающую источник боли, которого он не мог видеть. Он был уверен, что один из них начал играть с его внутренностями. Он слышал о мужчинах на войне, которых взрывали, и они сдерживали свои внутренности, обращаясь за медицинской помощью, но как долго можно было так прожить?

Наконец пара нетерпеливых пальцев, похожих на маленькие пухлые сосиски для завтрака, нашла его правый глаз и толкнула его не очень осторожно, разорвав глазное яблоко, пролив кровь и глазную жидкость по лицу Утёнка, как содержимое тухлого яйца. Крики Утёнка достигли новых высот. Он карабкался, но не мог видеть, куда сбегает, и в конце концов рухнул на пол, где маленькие ублюдки имели преимущество.

Когда Утёнок в следующий раз закричал, руки схватили его за щёки и дёрнули, разрывая плоть, обнажая дёсны и коренные зубы, блестящие красным, залитые кровью. Зубы выдёргивали и яростно вырывали, их грубое извлечение сопровождалось нелепым агуканьем. Один из них взял зуб и вонзил его корень обратно в челюсть, что вызвало что-то вроде электрического разряда через окровавленный рот Утёнка.

Когда Утёнок проиграл битву за свою жизнь толпе младенцев, подпитываемых наркотиками, он увидел, как из угла комнаты поднялась фигура.

18

Мэдисон наблюдала, как обезумевший бородатый мужчина что-то вводил младенцам. Она думала, что это что-то вроде эвтаназии, но она ужасно ошибалась. Препарат имел прямо противоположный эффект, превращая их в диких зверей.

Мужчина подошёл к ней, но она не смогла защититься, и он сделал ей такой же укол. В тот момент, когда он ввёл лекарство, она всё ещё думала, что это убьёт её, и смирилась с тем фактом, что умрёт. В тот момент эти условия было легко принять, учитывая, через что она прошла и что, как она предполагала, повлечёт за собой длительное пребывание в этом доме.

Мэдисон баюкала Хантера, когда мужчина схватил руку её ребёнка. Она отдёрнула Хантера от него, но он был силён. Материнский инстинкт подсказывал ей защищать своего ребёнка. Затем она увидела выражение его глаз, безумный взгляд, как будто он сорвётся и сделает что-нибудь ужасное с Хантером в отместку. В тот момент, когда она думала, что наркотик успокоит и убьёт её, она поняла, что Хантер останется один в доме, вдали от неё, и кто знал, что с ним там случится. Лучше бы они оба умерли вместе.

Именно тогда она отказалась от борьбы и позволила Ченсу дозировать Хантера, как и других.

После того, как младенцы превратились в извивающиеся массы, похожие на толстых личинок, Мэдисон поняла, что препарат был не тем, что она предполагала. Её кожа стала горячей, и она почувствовала прилив адреналина, чего никогда раньше не чувствовала. В тот момент, как он сделал

ей инъекцию, она чувствовала, что может пробежать через комнату и обратно быстрее, чем мгновение ока, и было какое-то странное желание сделать это. Её движения стали отрывистыми, как будто она двигалась быстрее скорости самого времени.

Хантер был так же взволнован, как и другие младенцы, многие из них начали плакать, а другие издавали странные хрюкающие звуки, словно примитивные существа, празднующие успешную охоту.

Мэдисон что-то увидела в глазах Хантера. Она схватила его, и он сильно ударил её. Сил у него было больше, чем должно было быть, и он почему-то казался злым.

Сама Мэдисон чувствовала себя не в своей тарелке. Побуждения дразнили её разум, как волны электричества, которые вспыхивали в её мозгу с мыслями о разрушении. Бессмысленные мысли. Мэдисон изо всех сил старалась игнорировать побуждения, она использовала одеяло, чтобы туго запеленать Хантера, прижав его руки и ноги к буррито-подобной складке. Тем временем другие младенцы, которых вытащили из кроваток и положили на пол, волновались всё больше и больше.

Всё произошло быстро. Младенцы были похожи на маленьких монстров, когда Утёнка втолкнули в комнату. Это было похоже на фильм о зомби, как маленькие тела бросались на Утёнка, хватали его за руки и ноги и тянули к себе. Кусая резиновыми челюстями, у которых был прикус маленьких аллигаторов и крокодилов. Они булькали и визжали, вымещая свою жгучую наркоманию на человеке, который был причиной всего этого безумия.

Мэдисон тоже это чувствовала. Стремление. Горение внутри. Хантер извивался в её хватке, словно гигантский дождевой червь, выставленный на солнце. Наблюдая за беспорядками, Мэдисон почувствовала оттенок страха, хотя каким-то образом знала, что буйные младенцы не повернутся против неё. Это было почти так, как если бы одновременная доза привела их в какой-то коллективный психоз.

Поднявшись со своего места в углу комнаты (наркотик на данный момент устранил боль в коленях), Мэдисон поковыляла на скрюченных ногах к двери, в то время как злобные младенцы продолжали свой жестокий акт насилия. Мэдисон не была мстительницей, но она не могла отделаться от ощущения, что мужчины, которые всё это делали, заслужили то, что получили. Когда она проходила мимо Утёнка, его оставшийся глаз умолял, и она почувствовала желание присоединиться к малышам. Это пронеслось над ней, как огонь в её венах, поднимаясь от её ног к её голове, где ощущение тлело, как горячие угли в разуме, который был полностью искажён какой-то смесью, введённой в её кровоток.

Сделав паузу, Мэдисон посмотрела на Утёнка, когда он кричал и вопил, кровь хлестала из разорванной плоти, в которую младенцы проникали нетерпеливыми пальцами. Один младенец играл с кишками, которые были вытащены из его тела. Другой жевал его разорванное горло, его лицо херувима было красным и капало. А ещё одному удалось спустить с него штаны, вытащить член и использовать его как приспособление для прорезывания зубов, сжимая трубку плоти между мягкими дёснами.

Мэдисон стиснула зубы, сдерживая сильное желание присоединиться к ним. Запах его крови окружил её медным паром, тошнотворный запах, грозивший рвотной реакцией. Мэдисон вырвало в рот, и она выплюнула желчь в лицо Утёнка, прежде чем выйти из комнаты с её драгоценным извивающимся ребёнком, крепко сжатым на руках.