Бои младенцев

Эссиг Роберт

«И какого хрена они здесь делают?»

Щелчок замка раздался из ниоткуда. Когда дверь открылась, Мэдисон вскочила на матрас, но ей не хватило скорости. Когда Утёнок вошёл в комнату, она изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но её груди тряслись от её быстрых движений, что было явным признаком того, что она не была такой уравновешенной, как надеялась показать.

Утёнок, походка которого была хладнокровной, остановился и склонил голову, его глаза превратились в вопросительные щёлочки. Он покачал головой.

— Так-так, ты оправилась

от наркотиков, верно? — он продолжал качать головой, когда на его лице появилась улыбка. — Я был уверен, что Райан и Ченс дали тебе ещё одну дозу. Ты их обманула?

Мэдисон оставалась неподвижной, её лицо обмякло, и она всё больше и больше чувствовала себя глупо.

— Прекрати, милая. Это не очень хорошо для тебя.

Мэдисон посмотрела ему в глаза, задаваясь вопросом, насколько он быстр. Сможет ли она проскочить мимо него и запереть дверь снаружи? Что тогда? Сможет ли она уйти? Сможет ли она найти Хантера? Найдут ли её другие мужчины? Улыбка Утёнка погасла, его лицо исказилось во что-то злое.

— Бросай, — сказал он. — Хватит игр. Я просто дам тебе ещё одну дозу хорошего дерьма. Может, морфина. Или как насчёт того дерьма, которое убило Майкла Джексона и Уитни Хьюстон? Это дерьмо выбивает людей из колеи. У тебя не было бы шансов, если бы я дал тебе его. Возможно, ты даже не пережила бы этого.

Люди в книгах и фильмах молят о своей жизни, но что они делают в реальном мире? Мэдисон не собиралась умолять этого грёбаного монстра. Вот чего он хотел. Она видела это в его глазах. Меньше всего Мэдисон хотела дать этому хрену то, что он хотел.

Она решила продолжить играть роль женщины под действием наркотиков. Утёнок подошёл ближе и пнул Мэдисон по ноге своей блестящей дизайнерской туфлей.

— Прекращай эту хрень!

Удар был болезненным, но Мэдисон продолжала молчать, стоическая, мёртвая для мира.

— Ты что, думаешь, я тебя изнасилую? — Утёнок покачал головой. — Я не больной ублюдок. Я бы никогда не навязывал себя женщине.

Утёнок посмотрел в окно на арену бассейна, прищурившись, слегка наклонив голову.

Мэдисон использовала свою внутреннюю силу. Невозможно было сказать, было ли сейчас подходящее время, чтобы заставить её двигаться, но что-то было в выражении его лица, как будто он глубоко думал о том, что ему делать с ней. Даже если она не выберется из комнаты, по крайней мере, она попытается.

Но как раз в тот момент, когда Мэдисон переместилась, чтобы вскочить с матраса, Утёнок развернулся с выражением на лице, словно воплотившееся безумие. Он ударил её открытой ладонью по лицу. Не столько шлепок, сколько быстрая ладонь к виску. Удар был тяжёлым, расчётливым, жестоким. Мэдисон громко упала, ударившись об пол лицом. Утёнок говорил тихо и строго.

— Не шути со мной.

Когда он перешагнул через лежащую без сознания женщину, лицо Утёнка исказила серьёзная гримаса, отчего его губы надулись, как у капризного ребёнка, которому не дали того, что он хотел.

Она обмочилась. Может быть, даже

обосралась, но Утёнок не собирался проверять. Он не думал о перерывах на ванную, когда решил освоить именно этот метод кормления детей.

Встав на колени, Утёнок перевернул тело Мэдисон на спину. На ней были только штаны. Её рубашка, вероятно, всё ещё валялась на полу гаража. У неё была одна задача. Одна работа. Кормить. Только так. Наклонив голову, Утёнок посмотрел на Мэдисон, а затем как будто внезапно к нему пришёл ответ на его размышления. Он поднял ногу и ударил каблуком своей дизайнерской обуви прямо по левой коленной чашечке Мэдисон. Силы хватило, чтобы вывихнуть колено.

Мэдисон вышла из бессознательного состояния с глубоким вздохом, а затем с криком. Её глаза широко распахнулись от боли. Она потянулась рукой к больному колену. Нога Утёнка опустилась на другую коленную чашечку. Её лицо перекосилось и покраснело, а крик был таким пронзительным, что застрял где-то в горле.

Мэдисон выбыла из игры. Её ноги были искривлены в коленях, как у сломанной куклы.

— Попробуй выбраться отсюда ещё раз. Попробуй.

Утёнок вышел из комнаты, заперев за собой дверь.

13

Утёнок прибыл на арену у бассейна как раз перед началом второго боя.

— Где ты был? — спросил Райан, пренебрежительно глядя на Утёнка.

Утёнок разгладил свою одежду, словно джентльмен, которым он не был.

— Не беспокойся об этом, — сказал он. — Было о чём позаботиться. Может, в следующий раз попробуешь морфин, — слова были выплеваны на Райана, как загадочные обвинения. Утёнок хмыкнул. — Тебе есть что сказать, Райан?

Райан стиснул зубы, мышцы напряглись, а затем он покачал головой.

— Тогда пусть начнётся второй бой, — сказал Утёнок.

Утёнок подошёл к краю бассейна и посмотрел на двух младенцев, лежащих там на спине. Один из младенцев, тот, у которого на лбу была вытатуирована буква «Б», был крупнее другого. Его руки и ноги были пухлыми, но не такими, как у обычного ребёнка. Это было почти так, как если бы у младенца были мускулы. Его голова была продолговатой и усеяна выступами, похожими на крошечные рожки, которые вот-вот проткнутся. Потери в предыдущих боях. Шрамы украшали тельце участками одутловатой воспалённой ткани. Младенец лежал на ринге, как боец, опьяневший от ударов.

Другой младенец был свежим и проворным, двигался с искренним любопытством и улыбкой в придачу. Он понятия не имел, что должно произойти. Этот малыш был очарован самой жизнью, как и положено любознательному ребёнку. Он посмотрел вверх, заметив, что Утёнок смотрит вниз, и улыбнулся, не обращая внимания на окружающие угрозы.

— В этом матче у нас будет вернувшаяся чемпионка, в шрамах, синяках и побоях, но всегда побеждающая, Барбарелла!

Миниатюрное собрание отреагировало мягко, в основном реакция была от тех, кто видел бой Барбареллы раньше. Утёнок продолжал.