Бои младенцев

Эссиг Роберт

Ченс просто надеялся, что не облажался, потому что на его счету было столько наказаний Утёнка, сколько он мог выдержать.

Бой продолжился. Барбарелла схватила Машину-убийцу за руку и сжала её, сломав кости её запястья. Младенец закричал и замахал ручкой, ладонь болталась вокруг. Выражение её лица было отчасти ужасом, отчасти гневом и лишь оттенком интереса. Затем Машина-убийца использовала гибкую руку как булаву и несколько раз ударила ею по Барбарелле, попав по её лицу. Сломанные кости пронзили плоть вокруг запястья Машины-убийцы, из свежих ран сочилась кровь. Барбарелла протянула ладонь и схватила

гибкую руку, дёргая. Плоть разорвалась, и её рука освободилась, связанная только растянутыми мышцами, связками и венами, которые разрывались, брызгая кровью, которая смешивалась с блеском материнского молока на теле Барбареллы.

Завсегдатаи смотрели молча, съёживаясь и задыхаясь, но не отводя взгляда, завороженные гнусным зрелищем, за просмотр которого они заплатили.

Разорванный обрубок почти не замедлил Машину-убийцу, которая быстро оправдала своё новое имя. Она ползла по бетону, используя свой обрубок, как пират деревянную ногу. Барбарелла отпрянула назад и зашипела, словно раненая мясистая ящерица. Затем она несколько раз хорошенько ударила Машину-убийцу прямо по голове, и сильно. Машина-убийца, не почувствовав ничего подобного, ткнула её своей повреждённой рукой, проткнув живот Барбареллы острым краем сломанной кости, торчащим из её запястья. Прокол прорвался кровью, которая потекла по её ногам. Она заплакала, но только на несколько секунд, прежде чем её слёзы превратились в крики.

Барбарелла впала в настоящую панику. Истерика высшей степени. Удары ногами, удары руками и удары по слабым местам. Понимая, что у неё есть преимущество — или, может быть, находя этот акт забавным, — Машина-убийца использовала окровавленную длину острой кости и снова и снова наносила удары по Барбарелле. Она выпотрошила её, проткнула её маленькие ручки и ножки, покрыла всё её лицо и голову ссадинами, пока та не упала в грязь, и Машина-убийца не попала ей прямо в левый глаз.

Наконец Барбарелла сдалась. Пока она лежала, истекая кровью, Машина-убийца взяла на себя отведённую ей роль, снова и снова вонзая костяной огрызок в её тело, казалось, испытывая какое-то болезненное удовольствие, прокалывая её плоть. Она выколола оба глаза, засунув крошечную руку в глазницы до упора, словно пытаясь пощекотать ей мозг. Она разорвала ей живот, вскрыла его и выплеснула внутренности.

Толпа смотрела, бормоча себе под нос, потрясённая, но не в силах оторвать глаз от зрелища.

Машина-убийца успокоилась, глядя на растерзанный труп перед собой. Они обе были залиты кровью, так много крови. Затем Машина-убийца подняла обрубок руки и помахала ею. Животные звуки, которые она издавала, продолжая разрушать труп соперницы, теперь сменились на вопли и крики нормального ребёнка, глаза которого скривились, а слёзы струились по его пухлому, окровавленному лицу.

Утёнок стоял с открытым ртом и качал головой.

— О боже, а я думал, что уже всё видел, — он посмотрел через плечо на Ченса. — Ты всё это отметил? — а потом он наклонил голову. — Ченс? Какого хрена ты делаешь?

Ченс склонил голову на маленький столик, за которым сидел, как ребёнок, спящий на своей парте в школе. Его тело дрожало, когда он всхлипывал. Утёнок вздохнул.

— Какого хрена ты делаешь, Ченс?

Ченс поднял голову, его лицо покраснело, на щеках блестели

слёзы. Он покачал головой.

— Я больше не могу, — Ченс судорожно вздохнул, как ребёнок в истерике. Он снова покачал головой. — Я не могу смотреть на это дерьмо. Я не могу.

— Что ж, надеюсь, ты записывал ставки. У тебя есть одна работа, только одна работа…

— Чёрт меня побери! У меня тут всякая работа. Работа, которой я не хочу заниматься, — Ченс встал. — Я больше не могу этого терпеть. Я не могу делать это дерьмо!

Утёнок оставался спокойным.

— Знаешь, Ченс, мы должны поговорить об этом после того, как наши гости уйдут, тебе не кажется?

Гости беспокойно переглянулись. Они знали, что то, чему они стали свидетелями, может привести их всех в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Если что-то выйдет из-под контроля, если вызовут власти, ситуация может очень быстро стать ужасной. Утёнок заметил это выражение на лицах своих гостей.

— Понимаешь, Ченс, ты пугаешь наших гостей, — Утёнок покачал головой, делая шаг вперёд, к Ченсу. — Это действительно не очень умно для тебя. Видишь ли, мы все связаны с этим. Мы все в этом вместе. Твоё поведение прямо сейчас может заставить некоторых людей задуматься о способах избавиться от тебя, — Утёнок взглянул на гостей, радуясь, что некоторые из них кивнули. — То, чем мы здесь занимаемся, — продолжал Утёнок, — это не то, от чего можно просто уйти или быть уволенным. Ты знаешь, что так и есть?

Ченс кивнул. Слёзы капали с его лица.

— Но я больше не могу, — Ченс показал, что он держал шприц.

Утёнок остановился. Взгляд Ченса метался от каждого из посетителей к Райану, к Утёнку. Затем он вонзил иглу себе в плоть, прямо в вену. Утёнок прыгнул вперёд, но было слишком поздно. Ченс надавил на поршень, введя себе большую дозу наркотиков.

— Что это было? — спросил Утёнок.

Лицо Ченса почти сразу стало красным, а на лбу и верхней губе выступили капельки пота.

— А что ты думаешь? — сказал Ченс.

— Ты чёртов идиот!

Вены на шее Ченса вздулись. Его глаза метались вокруг головы, быстро открываясь и закрываясь.

— Всем, — сказал Утёнок, — советую немедленно покинуть помещение. Я свяжусь со всеми вами и сообщу о полном возмещении средств за эти матчи, — Утёнок не сводил глаз с Ченса, пока говорил. — Вы здесь не в безопасности, не сейчас, когда этот тупой ублюдок укололся чудовищной дозой «ангельской пыли». Он вот-вот превратится в разъярённого монстра, — глаза Утёнка не отрывались от Ченса, когда он сказал: — Райан, позаботься о Машине-убийце. Сделай всё, что тебе нужно сделать. Если она слишком сильно ранена, убей её. Мне плевать.

Райан кивнул.

— Понял.

Ченс переключил своё внимание на Райана. Дыхание Ченса участилось, его грудь вздымалась и опускалась.

— Эй, сюда! — сказал Утёнок.

Ченс повернулся лицом к Утёнку, а посетители быстро покинули домик у бассейна.

— То, что ты сделал, — сказал Утёнок, — было чертовски глупо, и я должен сказать это, — Утёнок протянул правую руку и похлопал себя по бедру. — Я вооружён, чёртово животное.

Ченс покачал головой.

— Ты не будешь его использовать, — его дыхание участилось, грудь вздымалась всё больше и больше. — Ты не хочешь привлекать внимание.