Богиня песков
Шрифт:
Ученицы с облегчением вздохнули: им не приходилось каждое утро напрягать все силы, чтобы узнать о том, куда собирается двигаться очередной вражеский отряд.
Причальная мачта стала главной «свечой», так как больше всего подходила для этого: на площадке, служившей гнездом для летающих лодок, разворачивалась стройка – мастеровым и изобретателям требовалось все больше и больше места, а воинский дом захватил Кайс со своими последователями. Их теперь всерьез называли «Белые хвосты» – зачем, в конце концов, другое имя – и они с гордостью носили на копьях пучки
Сегодня пришла необычная весть. Эммале принесла ее на порог комнаты Сэиланн и встала, щурясь. Сэиланн взяла листок и недовольно сказала:
– Не шути так. Мне пока не лезет в голову умение хорошо читать. Прочти сама.
– Очень просто – ответила Эммале. – Эти проклятые плясуны, несущие твое имя, добрались до Аар-Дех. Троих из них показательно казнили и вывесили тела на всеобщее обозрение, а ведь такого не было уже полвека.
– Я печалюсь – сказала сэи. – Но почему они сделали так? Объясни. Я не хочу, чтобы такое повторялось.
– Почему не хочешь? – оскалилась Эммале. – За тебя уже давно умирают неизвестные тебе люди.
– А почему ты так сердишься? Умирали и до того, и каждый был мной оплакан. Я печалюсь и буду печалиться, но я не могу запретить им ходить умирать.
– Запрети! – взвизгнула Эммале. – Ты, проклятая деревенщина, не умеющая читать, запрети!
– Не поможет – грустно сказала сэи. А после встала и вышла, и Эммале догнала ее. – Я на самом деле проклятая деревенщина. Я до сих пор не умею читать и писать, как нужно. Но они умирают не за это.
– Что такого заложено в твоем Законе, что все готовы за него убивать и умирать! Их много, и они бросаются под ноги страже! Мы скоро будем готовы пойти на Аар-Дех походом, но это… Но вот это… Ты довольна? Я спрашиваю тебя – ты довольна? Куда мы идем? Зачем нам все это?
– Если ты думаешь, что я довольна этим – равнодушно сказала сэи – возьми нож и убей меня.
Эммале вытащила кинжал, посмотрела на него и плюнула на желтую землю.
– Ты хоть убеди их, что ли.
– Не могу. Они свободны делать то, что им заблагорассудится. Если они хотят восставать – они восстают. Умирать – умирают. Если им кажется, что это справедливость – это их справедливость.
– Да чтоб тебя! – закричала Эммале. – Чтоб тебя!..
Лагерь шумел.
Больше всего шума было там, где поселились воспитанники Сэхра. Сам он стоял около палаток и умывался, а ученики буянили, развлекаясь.
– Смотрите! – кричал кто-то, подбрасывая в воздух растрепанную книжку. – «И глаза ее ярче солнца!»
– Да! Ярче солнца!
– И скрытые свечи в глазах ее – солнце утраты! Вы только подумайте! Разве могут быть свечи в глазах?
Они громко смеялись.
– Это же книга, глупые дети! – возмутился Сэхра. – Ни один настоящий сэх не обидит книгу! Откуда она у вас?
Он забрал у воспитанника книжку, посмотрел на обложку и прищурился.
– Где вы это взяли? Она издалека…
– Сэнгор привез с караваном – охотно объяснил Таи. – Сэнгор вечно привозит всякие мелочи. В этот раз – книги.
– Вот как… Надо будет к нему заглянуть… Стойте, а это что?
Он открыл страницу и прочитал:
– Так-к-к-к… Страница оторвана…«держись»… А дальше?
…Контур луча – печаль.Время, расти росток.Мне, чтобы жить опять,Нужна постоянная жизнь.И переменная жизнь.И ветер…– Рифма какая-то… – пробурчал он. – Глупая рифма. Не ритмуется, а рифмуется, дико и неловко. Так пишут песни люди в мокрых городах. Постоянная, переменная… жизнь… Опять они замахнулись на ток времени! Это же про любовь, которая идет по жилам! А зачем тогда словами?.. Интересная какая книга…
– Там есть про сэи – сказал кто-то из младших. – Очень смешно. Про свечи в глазах.
– Ага, и не только…
– Хмммм… узор из стрекозиных крыльев? Песчанки, стрекоза – это такое насекомое. Кто с юга, тот расскажет. Оно водится там, где течет вода и растет лес. Вы пойдите к Сэнгору, посмотрите, может быть, у него еще книжки есть. И больше не играйте с ними, я запрещаю так обращаться с книгами. Глупые дети. Играют, играют… Зачем я вас учил читать?
Сэхра задумался, потом захлопнул книжку, сунул ее в суму и отправился к Сэиланн. Пусть посмотрит и послушает.
37
Раз в пять дней сэи спускалась из замка говорить с народом, судить и разрешать споры. Теперь это было нужно реже, чем прежде, со многими вещами справлялись другие люди, но как без этого?
К шатру совета Сэйланн сегодня привели высокую старуху, кутавшуюся в темно-синее покрывало. Да, удивительная эта старуха была высока и стройна: если бы не морщины, можно было бы подумать, что ведут юную девушку. Шаг ее был легким, а голос – громким.
Она позволила подвести себя к новой палатке Сэиланн, но не бросить на землю. Поэтому Сэиланн вышла к ней и спросила, что ей нужно.
– Я пришла тебе служить, богиня – сказала она, и вокруг засмеялись.
– Как твое имя? – спросила Сэиланн.
– Имени у меня нет, ведь я схени. Но я воспитала детей нашего благородного повелителя, и детей его детей, и…
– И детей детей его детей – закружилась на месте Сэиланн. – И детей детей детей его детей.
Вокруг захохотали и заплясали верные, начиная свой любимый танец. Им очень нравилось то, как шутит богиня.
– И детей детей его детей, ха! И детей тоже!
Труп благородного повелителя, на горе себе решившего принимать у себя слуг Его священного величества, остался валяться во дворе его разоренного замка три дня назад, над чем сейчас и смеялись верные. Крови пролилось не так много, хотя – конечно, не детской. Сэиланн никогда не вырезала весь род врага, давая слабым бежать. Слабые бежали.