Боги Гринвича
Шрифт:
Рейчел не замечала, как трет шрам у себя на руке.
– Девочки из Клуба очень огорчатся, если узнают об этом.
– Послушайте, – в последний раз произнесла Генриетта.
Она опустила голову, сильно ударившись лбом о край бассейна. Потом тело с посеревшим лицом соскользнуло вниз, в воду.
Для ровного счета Рейчел вытолкнула старуху в центр бассейна.
– Спокойной ночи, Генриетта, – прошептала она, убедившись, что они по-прежнему одни в огромной комнате. – Я еще могу присоединиться за обедом к Уолтеру.
Рейчел выбралась из бассейна и заметила на соседнем стуле сумочку Генриетты. Улыбнулась и быстро просмотрела содержимое, рассчитывая
– О, именно то, что нужно, – сказала она вслух, удивившись модному розовому тазеру.
Рейчел поспешила в раздевалку. Быстро оделась, напялив плащ, гигантские солнечные очки и шляпу. Вышла из здания, не привлекая особых взглядов. Как хорошо работать в общественных местах. Намного меньше уборки.
Снаружи, под апрельской моросью, Рейчел влилась в поток пешеходов и громко вздохнула; ньюйоркцы привыкли к звуковым эффектам и не обращали на них внимания. Утренний заплыв в бассейне оказался хорошим бонусом. Возбуждение убийцы, приправленное эндорфинами от тренировки, намного сильнее всего опиума Индокитая. Она посмотрела на часы в мобильнике. Пора возвращаться в клинику.
Глава 14
– Я тебя уничтожу, Лизер. Я накажу тебя. Публично. Ты будешь стоять на задних лапках, пока весь мир не узнает, кто ты на самом деле. Бесцветный человечишка с крошечным хедж-фондом и вялыми мозгами, которым даже лоботомия прибавит десяток пунктов «ай-кью».
Олавюр, сидя в одиночестве в своем Рейкьявикском офисе, просматривал котировки акций и разговаривал сам с собой. «Хафнарбанки» сейчас не проблема. Акции шли по 907 крон. Не очень хорошо, но со времени встречи с председателем Гвюдйонсеном они поднялись на 6,7 процента. Катарцы уже покупали, и первые результаты налицо.
Проблема заключалась в «Бентвинге», и проблемой было терпение. Его терпение. Акции «Бентвинга» тоже росли, и в пятницу они продавались по самой высокой цене за год. Учитывая высокие цены на электроэнергию, сегодня они скорее всего дойдут до 62,31 доллара. Этот рост приемлем только в свете обещания, которое банкир дал Гвюдйонсену: «Мы выберем момент, чтобы сыграть на понижение с «Бентвингом». Мы сделаем все как следует».
Олавюр хотел атаковать «Бентвинг» прямо сейчас. Но благоразумие диктовало иной шаг. Блицкриг – ад и разрушения – начнется, как только Олавюр завербует Сигги и превратит тихого владельца галереи в шпиона. До минуты, когда «Хафнарбанки» и катарцы откроют огонь по «Бентвингу», остались недели, а то и дни. Не больше. А потом они обрушат акции компании, как камень со скалы.
На выходных лучший источник Олавюра сообщил, что в «ЛиУэлл Кэпитал» пришел новый парень, Джимми Кьюсак. Элитное образование. Воспитан в «Голдман Сакс». Завтра его первый рабочий день.
Олавюр припомнил свой первый день в «Хафнарбанки», тринадцать лет назад. Все обещания и ожидания. Он покачал головой и с легчайшим уколом совести произнес: «Поздравляю, Кьюсак. Добро пожаловать в наш мир, хакарл».
Он имел в виду тухлую акулу. Исландская кухня отличалась не столько деликатесами, сколько испытаниями, которые надо пережить. Традиционный рецепт приготовления хакарла предусматривал потрошение акулы и закапывание обезглавленной туши в песок. Там она тухла в течение двенадцати недель. Потом рыбу доставали, нарезали полосками и вешали сушиться. Через несколько месяцев с полосок счищали коричневую корочку, нарезали их кубиками и предлагали каждому, кто осмелится попробовать. Хакарл пах,
По мнению Олавюра, эта процедура прекрасно подходила для сотрудников «ЛиУэлл Кэпитал» и прочих хедж-фондов.
В пяти часах от Рейкьявика Джимми въехал на парковку под зданиями «Гринвич Плаза». Он поставил свой потрепанный синий «БМВ» – двести пятьдесят тысяч миль пробега – между новейшей моделью «Мерседеса» и двухцветным «Мазератти». Потом вернулся к въезду и пошел мимо такси, стоящих слева у платформы «Метро Норт».
На поезде добираться сюда удобнее, чем на машине, и не так неловко. Но Кьюсак теперь работает в продажах. Ему нужна мобильность, на случай если неожиданно потребуется встретиться с клиентом. К тому же он любил, когда из окон машины ревет Рой Орбисон. Так что Джимми решил ездить до тех пор, пока не найдет свой клад в «ЛиУэлл Кэпитал» или пока не устанет от You Got It.
Джимми уже чувствовал трепет первого дня, его сладость и горечь. «ЛиУэлл Кэпитал» предлагал ему начать сначала. Он – неофициальный ученик Сая Лизера, становящегося легендой Хеджистана.
Сладость: если рынки пойдут ему навстречу, Кьюсак решит свои денежные беды в феврале, когда выплачиваются премии. Если немножко повезет и он утроит активы «ЛиУэлл Кэпитал», то сам войдет в легенды. Он сможет претендовать на свое законное место среди богов Гринвича.
Горечь: у Кьюсака нет формального контракта. Отец Эми ничего не знал о проблемах Джимми с ипотекой или его устном соглашении с Лизером. Однако Калеб вечно проповедовал: «Все должно быть на бумаге». Мысли Кьюсака выписывали кренделя; внезапно он засомневался, что Сай сдержит свое слово.
«Литтон» исчез после отправки того письма. А вот Алекс Краузе оказался настоящей головной болью. Агент из «Чейз Ауто Файненс» уже звонил дважды, и каждый раз задавал один и тот же главный вопрос: «Когда вы заплатите нам деньги?»
Кьюсак впервые вошел в «ЛиУэлл Кэпитал» как сотрудник компании, и Аманда громко объявила:
– Доброе утро.
– Рады видеть вас, – добавила Никки; сияющее лицо и хриплый голос.
Обе женщины носили в офисе – девятнадцать градусов, свежо – легкие кардиганы. Никки заменила свой гвоздик с бриллиантом на другой, с синим камнем. Новый сиял ярче, менее элегантный, но таинственный и манящий.
– Приятно видеть вас, – ответил Кьюсак, нацепив свою кривую улыбку, и пожал женщинам руки.
Он позабыл, какая Никки маленькая, не выше метра шестидесяти. А может, просто не обратил внимания в дымке интервью.
– Сай уже рассказал всем, какой вы замечательный, – сказала Никки.
– Шутите? Я весь трепещу.
– Пойдемте внутрь. Сай первым делом хочет вас видеть.
Лизер поднялся с кресла с уверенностью боксера, который тридцать секунд назад нокаутировал своего соперника. Его длинные черные волосы падали на плечи. Он протянул руку, по-рабочему грубую, и сделал приглашающий жест.
– Добро пожаловать на борт, Джимми.
– Рад быть здесь.
– Сядьте и расслабьтесь. Еще успеете наработаться.
Кьюсак осматривал офис Сая и вновь поражался этому обилию произведений искусства. На стенах не осталось и десяти свободных сантиметров. Картины занимали каждый закуток, каждый угол, любую плоскую поверхность, где можно было вбить крюк. Джимми назвал бы кабинет антикварной свалкой «брик-а-брак», если бы работы не выглядели так дорого.
– Давайте обсудим вашу ипотеку, – сказал Лизер.