Бог одержимых (сборник)

Яценко Владимир

— Почему бы тебе самому не полезть?

— Я бы с радостью, — сказал командир. — Час туда и два обратно. Да не могу. Видишь, что черти с ногами сделали…

Я присмотрелся и подосадовал за свою невнимательность. Лодыжки его ног тонули в багровых опухолях.

— Не сломаны, — пояснил Виталий, — но перебиты. Так что после восхождения, тебе еще придется отнести меня к машине. И для нашей команды эта стенка в ближайшие две недели — последняя. Рад?

— А пахану местному западло было тебе ноги вправить?

— Гуллосу? — уточнил Виталий.

— Аймаре.

— "Аймара" — это племя. Все,

что ты видишь вокруг, — их горы…

— Ты не увиливай, командир. Почему бы Гуллосу не починить тебе ноги, как он это сделал с челюстью?

— Может, сходишь к нему в кишлак и сам об этом спросишь?

— Что-то не хочется. Ты же знаешь — боюсь одиночества. А если откажемся?

— Убьют, — спокойно ответил командир.

— Палками?

— Это не палки. Они называют их "макана".

— Да, — кивнул я. — Это очень важно. И много ли макана может против СВД?

— Сотня макана против одной винтовки? — прищурился Виталий.

— Тогда давай убежим.

— Ты и вправду полагаешь, что со мной на плечах перешустришь Гарсиласа? Или ты меня здесь бросишь?

— Причем тут Гарсилас?

— Да притом, что проводник наш драпанул, как только они на меня кинулись. И что-то недалеко ушел…

— Я не полезу туда, — спокойно сказал я. — Я ни за что туда не полезу! Это безумие!

— Брось, парень, — сказал командир. — Не ломайся. Всегда приходит время, когда нужно что-то сделать. Не спорить, не доказывать… просто взять и сделать. Не говорить об истории, а делать историю. Потому что больше некому. И будешь мужчиной. А если не сделаешь или сделаешь плохо, будешь покойником. Есть разница?

— Хотелось бы уточнить твой вклад в эту "разницу"…

— Руководство, тактика восхождения и спуска.

— Не маловато ли?

Он тяжело вздохнул:

— И что же ты хочешь? Денег?

— Домой хочу, — быстро сказал я. — В Москву!

— Да ради Бога, — неожиданно согласился командир. — Если так приспичило, давно бы сказал. Насилу не держим.

— Но Кулагин…

— Кулагин — "бай-ага" только в Москве, — сказал Виталий. — А здесь он всего лишь Витька из обеспечения. Закрасишь пятна, и я сам тебя в аэропорт отвезу. И первым же рейсом в Москву отправлю. Теперь мы можем обсудить порядок подъема?

— Как челюсть? — глухо спросил я.

Командир большим и указательным пальцами правой руки взялся за нижнюю челюсть и слегка подвигал ею из стороны в сторону.

— Зудит… да не вибрируй, стажер! У нас есть радио — будем держать связь. Найду НП с хорошим обзором, Гарсилас поможет мне туда перебраться. Буду следить за тобой в свою оптику, подсказывать маршрут… ты не будешь один.

— Ага, — сказал я. — Понял. По прихоти варвара я полезу на стенку, а ты мой затылок в оптический прицел "тигра" будешь рассматривать. Кр-расота! Всю жизнь мечтал…

***

В первый раз Егор запаниковал, когда до карниза оставалось не больше двух корпусов. Три десятка метров высоты под ногами парализовали волю. Он упрямо нашептывал себе "Far Far Away", но сдвинуться с места не получалось. Силы быстро уходили из натруженных подъемом рук.

— Егор, — уверенный голос командира в наушниках успокаивал, но ужас перед неминуемым

падением не отпускал. — Я все вижу. Ты не "застрял", парень. Все в порядке. Ты поднимаешься уже час с четвертью. Раз досюда добрался, то и дальше пойдешь. Главное — много не думай. Давай-ка вместе. Ноги в хорошем упоре. Правая рука в расщелине на половину пальцев. Ты очень хорошо держишься. Просто ты не видишь, что вижу я. Подними голову и посмотри на левую руку.

Егор послушно сделал, как велели.

— Отлично. Теперь следи за маркой.

Егор увидел красную точку на запястье. Точка "съехала" с руки и двинулась по камню влево и вверх.

— Левую руку тяни за коллиматорной меткой. Там тебя ждет очень симпатичный выступ. Когда за него ухватишься, сможешь выпрямиться и сразу левой ногой нащупаешь щель. Ты за нее держался пять минут назад.

Невесомые наушники и микрофон нисколько не мешали подъему. Радио было надежно закреплено на страховочном поясе. Ремни "беседки" чуть сковывали движения, зато успокаивали: какая ни есть — страховка — и надежда, что все обойдется.

А голос давал бесценные советы: как продолжить движение, с какой ноги начать, в какую сторону двигаться.

Выступ оказался на месте. И щель под левую ногу оказалась достаточно широкой, чтобы галоша в нее втиснулась не носком, а рантом. Упоительно — замереть на прочной опоре.

— Не останавливайся, Егор, — напрягал командир. — Пользуйся инерцией — единственный помощник в движении наверх. Следи за маркой по правой руке… чуть потянись, правую ногу расслабь… Да не "липни" ты к этой долбаной скале, салага! Это же не кулагинская дочка, это — камень! Чуть отодвинься, и "горизонт" будет шире: сам будешь видеть, куда руки тянуть. И не нужно подтягиваться, — выжимай ногами. Отлично! Пора ставить закладуху. Вот в эту самую щель… да! Не вижу, чтобы ты откинул предохранитель эксцентрика. Вот. Теперь правильно. Карабин. Трос. Ну, ты молодец, парень. "Мастера" я тебе гарантирую.

Теперь зажим… Блин! На оба конца. Оба! Вот. Можешь отпустить руки. Не бойся. Отдыхай. Две минуты. Ноги тоже отпусти. Отпусти ноги, я сказал!

— Я боюсь, — признался Егор.

— И правильно, — сказал командир. — И молодец. Тому, кто боится, — бояться нечего. Посему и вниз можешь смотреть сколько вздумается. Вверх, в стороны… забудь о камне. Ты сейчас в том положении, когда уже все равно: тридцать метров под тобой или сто тридцать. Если падать, то разницы нет. Это как у пловца: если глубже роста, то значения не имеет: три метра или три километра. Что так, что эдак… понимаешь?

— Кажется, да!

— Отлично. Теперь чуть ослабь зажим, осторожно. Так. Начинай спуск к нижней закладухе. Ну, ты совсем под паралитика, Егор. Чуть смелее… перехват на средней страховке. Отлично. Теперь спустись вниз и подбери нижний кулак.

Егор спустился на канате к нижней страховке и потянул за клин. "Кулак" из щели не выходил.

— А стопор кто ослаблять будет?

— Зараза!

— Береги дыхание…

Егор отжал фиксатор эксцентрика, и закладуха вышла из пазухи.

— Отлично. Теперь ножками упираешься, ручками подтягиваешься… Только плавно… очень плавно! Одна железка тебя держит, другая — страхует, третья — на поясе. Но мы же не будем проверять их прочность, верно?