Бог неудачников
Шрифт:
– Да уж, против лома нет приема, – согласился я и мобилизовал свое серое вещество, – только людей-то они завезли, а вот техники там пока нет. Вряд ли они будут сносить здание вручную. Для этого обычно используют бульдозер. Или экскаватор…
– Значит, мы не должны туда бульдозер пропустить! А что? Станем на воротах и все! Надо наших обзвонить, чтобы наготове были, а пока дежурство установить!
– Вот и обзванивайте, – такой расклад радовал уже тем, что не требовал от меня никакой инициативы, – а я здесь подежурю. С собакой, – я подозвал к себе Псину, которая тут же приникла к воротам, за которыми скрывалось любимое место наших игрищ,
Само собой, меня разобрало любопытство, что она там нанюхала. Поэтому я заглянул в ближайшую щель в заборе и, что бы вы думали, увидел? Вернее, кого! Да все того же наглого кота! Этот предатель, явно рассчитывая на подачку, подобострастно крутился под ногами у охранников, которые, посмеиваясь, что-то уплетали. Продажная полосатая шкура! А я еще хотел его приютить!
– Ладно, не переживай, – вздохнул я, сочувствуя Псине, и пообещал, – мы еще до них до всех доберемся, зуб тебе даю.
Псина в ответ тихо взвизгнула. Похоже, не очень-то она мне поверила.
Зато в этот раз мы нагулялись от души. Правда, не покидая двора. Хотя Псине явно хотелось прошвырнуться по одному из наших любимых маршрутов с заходом в зоомагазин, разгоном голубей на бульваре и выслеживанием шныряющих в подворотнях бездомных котов. Пару раз она давала мне это понять, добегая до угла ближайшего переулка, а потом возвращаясь, так и не дождавшись меня.
– Мы тут на посту, понимаешь, – убеждал я ее, – вахту несем. Вот когда сдадим, другое дело. Так что потерпи.
Она внимательно меня слушала, склонив на бок свою кудлатую мордаху, фыркала и принималась накручивать круги между подернутыми нежносалатовой дымкой дворовыми деревьями, готовыми со дня на день проклюнуться клейкими листочками. Занималась беспутная московская весна. Когда вчера еще грязный снег, а завтра уже плюс двадцать пять и никакого межсезонья. Тем более все и так затянулось дальше некуда, на календаре конец апреля, и хочется наконец настоящего тепла.
Впрочем, с подветренной стороны да на солнышке при большом желании можно было погреться уже сегодня. По крайней мере, я нашел себе такой укромный уголок, прислонился к забору, сладко зажмурился, разомлел, и, вполне вероятно, заснул бы в стоячем положении, если б не Псина, которая время от времени бдительно торкалась носом мне в коленки. После каждого такого заботливого толчка я вздрагивал, тряс головой и осматривался, а потом снова погружался в сонную нирвану. Наверное, у меня авитаминоз, думал я лениво, и почти наверняка нехватка тестостерона, а он, как я где-то прочитал, способен вырабатываться под воздействием солнечных лучей, если, конечно, это не очередное открытие неутомимых «британских ученых».
И вдруг «здрасьте». Я открыл глаза. Передо мной стояла Странненькая в берцах. Пришла меня сменить. Вместе со вчерашним безнадежным интеллигентом. То есть пришли они порознь, сначала Странненькая, а через минуту Безнадежный, но дежурить собирались вместе. До подхода остальных сил. Я же со своей стороны с легким сердцем передал им охраняемый объект и отправился, как и обещал Псине, бродить с ней по переулкам.
Разумеется, первым делом мы завернули в наш зоомагазин, где я недолго пощебетав с общительной продавщицей, купил своей верной подружке ее любимые ушки, которые она умяла сразу же за порогом. Потом за неимением котов мы немного погоняли голубей в тщедушном грязном скверике, после чего Псина взяла уверенный курс на супермаркет, в котором работала Айгуль. Этот пункт назначения появился на нашем маршруте
Обычно Айгуль, заметив нас сквозь стеклянную витрину, махала нам рукой и делала уморительные рожицы, приводившие Псину в неописуемый восторг, немедленно передававшийся и мне. Прыгая рядом с нею, я напрочь забывал о своем нестерпимом писательском зуде, об изувеченном в угоду Кириллу романе, о Насте и прочих, доставляющих мне массу неудобств мелочах. И даже нехватка тестостерона в такие моменты занимала меня гораздо меньше, чем досадное отсутствие хвоста, которым я мог бы забавно сучить в унисон моей Псине.
Уверен, сегодня все было бы точно так же, если б не телефон, затренькавший у меня в штанах на самом подходе к супермаркету. Звонила Старшая с пренеприятнейшим известием:
– Они прислали бульдозер. Мы перегородила дорогу, но людей мало.
– Иду! – обреченно выдохнул я в трубку и дернул за поводок упирающуюся всеми четырьмя лапами Псину. – Пошли, труба зовет.
Псина как-то особенно протяжно заскулила, и, преисполнившись чувством вины, я всю обратную дорогу уговаривал ее, чтобы не расстраивалась:
– Понимаю, ты хотела видеть Айгуль. Я тоже хотел. Но что делать, если злые люди собираются снести нашу конюшню? А у Айгуль завтра выходной, и она сама к нам придет. И ты будешь с ней гулять. А сегодня мы уже неплохо размяли косточки. И не спорь, пожалуйста.
Я увещевал ее громко и рассудительно, как маленького ребенка, не обращая внимания на косые взгляды встречных пешеходов. Пусть себе думают, что хотят, лишь бы только Псина не скулила. А она все никак не успокаивалась, оглядывалась назад, смотрела на меня печальными глазами и волочила за собой обвисший хвост. Разрываясь от жалости к ней, я не сразу сообразил позвонить Славке, чтобы он вышел забрать собаку. Но ничего, он собрался быстро – мы его практически не ждали – выскочил из дома без куртки и, принимая из моих рук поводок, выпалил:
– Иди-иди, там нужны свежие силы!
Я проводил их с Псиной взглядом до подъезда и рысью бросился к воротам стройки, а ситуация возле них, судя по долетающим до меня голосам, складывалась напряженная. Вскоре за деревьями стал просматриваться бульдозер и обступившие его со всех сторон люди. Там были и мои карбонарии, и охранники, и рабочие в зеленых спецовках. Все вперемешку и все галдят, а кто чего хочет, понять трудно. Подойдя ближе, я заметил, что сами ворота распахнуты, а в пустующем проеме, взявшись за руки, стоят Старшая с подружками, Странненькая, Безнадежный и еще пара-тройка незнакомых мне прежде, но близких по духу соседей. Решимость, с которой они преграждали дорогу бульдозеру, произвела на меня столь сильное впечатление, что я немедленно влился в их сплоченные ряды, успев перед этим издать устающий противника вопль.
Карбонарии встретили меня радостным гулом, я же, заняв позицию между Старшой и Странненькой, позволил себе немного осмотреться. Так вот, из самой гущи событий ситуация выглядела следующим образом. В численном выражении наши с противником силы были примерно равны, но духом мы его явно превосходили. Пока мы демонстрировали единство и сплоченность, свежеприбывшие рабочие растерянно топтались у забора, охранники метались и истошно орали, безуспешно пытаясь оттащить нас от ворот, а водитель бульдозера, с виду добродушный деревенский увалень, сокрушенно вздыхал, то и дело поглядывая на наручные часы. И даже пытался взывать к нашему сочувствию: