Боевой устав эльфа
Шрифт:
Пока экспедиционеры путешествовали маршем по грибным долинам, гоблины собирали перечные, поганочные и разные другие грибные споры. Вечерами Отож старательно трамбовал их, вместе с черепашьим навозом для пущей горючести, в «самокрутки» из сушеных лопухов. Ракеты получились размером с локоть комдива. При поджигании фитиля такой тубус должен был зафонтанировать порядочным цветным фейерверком. Удалось изготовить две «шутихи».
– Боксугр, ты руководишь тыловой поддержкой операции. Ждешь сигнала за турелью посоха. Как увидишь ракету, начинай сеять панику в стане врага прицельными ударами. Зарядов не жалей, но будь метким! Попадешь в нас с комиссаром – золота не получишь.
– Пунай и Клюш скрытно передвигаются сзади. Под выстрелы не подставляются. Подбадривают солдат криками уважения и восторга, похвалами в меткости, – подытожил Федор. – Выражают уверенность в победе и любовь к бравым воинам.
– А как же я, сир? – спросил Люсьен.
– Для тебя приготовлена самая важная миссия, – ответил афроорк. – Займешь позицию под стеной монастыря, в надежном укрытии. Жди сигнала ракетой или голосом. По его получении немедленно выдвигаешься нас спасать! Запомни, не нужно убивать каждого встречного. Главная задача – вытащить командиров с поля боя. Держи зажигалку и ракету. Заранее закрепи ее между камнями. Зажигалку не потеряй, последняя! Запустишь ракету, когда услышишь голосовой сигнал. Подожжешь фитиль перед тем, как броситься нам на выручку. Но не раньше! Еще указания для солдат будут, комиссар?
Стволов почесал макушку. Вроде все было верно. Он поправил потайной карман, пришитый к подкладке плаща – там лежала маска Мауззкила. Проверил ножны, жезл. Все было в порядке, и заштопанные после укуса Джадога штаны в том числе.
– Братья и сестры, от успеха нашей операции зависит благополучие Даггоша, – проникновенно сказал он. – Наши отцы, матери, тети и дяди, прозябающие в нищете без достойных пенсий, работы и образования, батрачат на высокомерных эльфов. Спасем же нашу страну от рабства и добудем сундуки с золотом! Особенно не трусьте, друзья, мы все сделаем тайно. Узнаем, где враг прячет наши деньги, и сразу свалим обратно.
Пока он вел пропаганду, комдив осмотрел свое обмундирование. Вооружен он был так же, как и Федор, разве что нес в скрытых под плащом ножнах мифриловый меч.
– Мы победим! – сурово сказал Нуггар и потряс арбалетом. Второй рукой он стискивал амулет Гаунадара.
Тетива при этом сорвалась с крюка, стрела со щелчком покинула оружие и пропала в небе. Послышался отдаленный звон, затем по склону застучала каменная крошка. Боксугр тотчас объявил: «штраф пять метикалов!», остальные солдаты и девушки глянули на провинившегося брата по оружию с недовольством.
Военачальники бросили на свое воинство последние ободряющие взоры и двинулись между скал, навстречу судьбе. Самое грустное, что фальшивые образы минотавра и псоглавца не прибавляли их носителям «звериной» бесшабашности и безоглядной веры в удачу.
По улицам Самата полз неказистый верховой червь, заляпанный с головы до хвоста липким озерным илом. Хорхоя сторонились – он был изуродован какой-то жуткой мутацией. Морда чрезмерно вытянулась,
Всадник был ничем не лучше – тощий ушастый гоблин с огромным бельмом на глазу. Почти такой же грязный, как его «скакун» и, бесспорно, деревенский. Когда кто-нибудь из бродячих торговцев, поборов брезгливость, предлагал ему купить лучший товар в Подтеменье, бельмастый пугался и выкрикивал, разбрызгивая слюни:
– П-п-пы-ы! Пу-уп-пу!
Предприимчивый гражданин с проклятиями отскакивал в сторону, а хорхой полз дальше. Судя по направлению, гоблин держал путь к Мертвым шахтам. Должно быть, собирался завладеть останками сгинувших там бедолаг. Хорошо сохранившиеся скелеты всегда пользовались в Самате высоким спросом, а в последнее время – особенно. Подручные маги Вэйруна скупали их для производства гровелов. Платили много.
Постепенно населенные районы остались позади. Уродливый хорхой энергично потряс головой. Подсохшая грязь отвалилась.
– Как же я ненавижу грязь! – И Угорь добавил ругательство на языке более древнем, чем само Подтеменье. – Еще немного, и не вытерпел бы, начал кусать всех подряд! Учти, лишенец, хоть вы и поклоняетесь Матери Грязи, но прежде чем съесть, я заставлю тебя вымыться. С мылом!
Пуп шмыгнул носом и протестующе замычал.
– Впрочем, боюсь, это счастливое событие произойдет не скоро…
Пожиратель Плоти еще раз встряхнулся и, уже не маскируясь под тяглового червя, поскакал к обвалившемуся ходу, что вел в недра Мертвых шахт. Разумеется, его влекли не скелеты шахтеров в дальних забоях и не заключенные в Скале босяки. Ил-Лаарт чуял разливающуюся из шахт изначальную магию. Ту, что наполняла силой его самого, и что могла излучаться только таким же полубогом. Или полубогиней!
Для проникновения в тоннели Золотой Угорь выбрал один из самых дальних входов, давно превратившийся в обычную дыру. Крепеж обвалился, ворота украли, рельсы для вагонетки выворотили и унесли в переплавку. От осветительных кристаллов не осталось и следа. Но эти мелочи не могли отпугнуть полубога-исследователя. Здесь ощущался самый мощный магический фон.
Ил-Лаарт ссадил Пупа, велел спрятаться и ждать сигнала, а сам скользнул в щель. Под плавниками зашуршали мелкие камешки. В нескольких локтях от входа основное тело шахты перекрывал мощный завал. Слева виднелся низкий лаз ответвления. Угорь свернул туда. Ход был тесноват, однако вел в нужном направлении. Ил-Лаарт призывно свистнул. В общении с Пупом он научился обходиться почти без слов.
Когда на Угря накатывало желание поболтать, он мчался к этруску Федру, к которому испытывал симпатию – почти такую же, как к бельмастому гоблину. Очевидно, потому, что этруск значился вторым в его списке на пожирание.
Жертва явилась через считанные секунды. Вопреки внешности, гоблин был проворным, жилистым парнем, выносливым и неприхотливым. Разве что высоты боялся. В одной руке он гордо держал найденную где-то широкую шахтерскую мотыгу с обломанной ручкой.
– Молодец, полезная вещь. А сейчас хватайся за плавник! – скомандовал Ил-Лаарт.
Освещение Угрю не требовалось. Однако после того, как лишенец в четвертый раз зацепил макушкой низкий потолок и почти внятно выругался по-этрусски, пришлось превратить навершие одного из рогов в подобие прожектора. Мощный луч разрезал столетний мрак.