Боевой оркестр (CИ)
Шрифт:
У Гохрана кавалькада притормозила. Один за другим грузовики задним ходом въехали в закрытый двор. Руководство было предупреждено относительно проявлений любопытства. Их и не было, в противном случае любознательные граждане непременно бы отметили, что с обычных грузовиков сноровисто попрыгали охранники, образовывая оцепление. Задний борт открылся. Оттуда вылезла наклонная площадка, и по ней один за другим стали съезжать двухколесные тележки, ведомые бойцами. Наблюдатель, которого не было, отметил бы, что ящики на вид тяжелые. Их, понятно, никто из посторонних не считал, а те, кому это полагалось по роду деятельности, знали, что таковых ровно десять. Ящики исчезли в глубинах хранилища.
В пустынном помещении не было никого, кроме седого инженера
– Порядок, десять, - заметил гражданский.
– Начнем с этого угла?
Вопрос, видимо, был риторическим, но сотрудник органов кивнул.
Ящики один за другим вдруг исчезали и тут же появлялись снова, но поставленные одни на один.
– Тонна на колонну, круглым счетом; здесь их две.
Эти слова штатского были лишними, капитан и так проделал этот расчет в уме.
То, что разгрузили из необычного грузовика, полностью было поставлено в хранилище, но, видимо, у седого товарища были еще какие-то дела. Рядом с этими двумя колоннами ящиков появилась еще одна.
– Четыре, - резюмировал седой. Похоже, он не был уверен, что его товарищ умеет считать до четырех. Само собой, это подозрение было несправедливым.
– Восемь тонн... десять... так и оставим, удобней будет считать. Не возражаете, Николай Федорович?
– Как можно, Сергей Васильевич, сейчас вы главный, как вам удобней, так и работайте.
– Даже сам не знаю. Можно и по двадцать. А впрочем... ладно, пусть будет тридцать групп по десяти тонн каждая. Вот... готово.
– Тут больше, Сергей Васильевич. Слиток весит десять килограмм семьдесят три грамма.
– И пусть себе; не страшно, если в сумме выйдет чуть поболее трехсот тонн.
– Тогда надо звать Яков Петровича.
Все тот же пожилой сотрудник Гохрана появился крайне быстро. На этот раз ему не удалось сохранить невозмутимость.
– Триста тонн! Это серьезно. Больше годовой добычи золота во всем СССР. Понадобится проверка.
– Да сколько угодно!
На самом деле часть этой проверки уже состоялась: директор Гохрана позвонил наркому внутренних дел, и тот уверил его: да, такие-то были посланы с таким-то грузом, с которым надо поступить так-то.
– Вы позволите открыть ящик?
– осведомился Яков Петрович.
– Вот вам гвоздодер.
Дальнейшие действия были, на взгляд дилетанта, странными. Сотрудник Гохрана чуть приподнял крышку (ровно настолько, чтобы достать один слиток), посмотрел на него из-под очков и... положил на место.
– Вы профессионал, - с большим уважением в голосе сказал седой представитель НКО.
В первый раз на тонких губах Якова Петровича появилось подобие улыбки:
– Я золото вижу.
Последнее слово было произнесено с чуть заметным ударением.
– Яков Петрович, сколько времени займет проверка с вашей стороны? Дня хватит?
На тощей физиономии снова проявился дальний родственник улыбки:
– Вы оптимист, - последнее слово прозвучало, как 'полный невежда', - и за два дня не получится, если считать вместе с оформлением. Тут как бы не все четыре.
В разговор вступил капитан госбезопасности:
– Что при этом потребуется от нас?
– Почти ничего. Вам только надо будет подождать минут сорок, вы получите отчетные документы по грузу, а уж бумаги по полной приемке - те отправят вам курьером.
Ожидание было скрашено Странником: тот достал большой пакет с хлебом, маленький пакет с нарезанной ветчиной и синий двухлитровый термос. В нем был почему-то не чай, а вишневый компот. Угостились как инженер, так и сотрудники госбезопасности. Этот нежданный перекус младшие командиры обсудили, когда сочли, что начальство не слышит:
– Хорошая жизнь у контрабандистов... в смысле жратвы.
– Ветчинка славная, компот так себе.
– А что в нем плохого?
– Не особо сладкий. Кто варил - сахару пожалел.
– Мне интересно другое: почему не чай?
Обоснованных ответов не было.
В
Очередная встреча с вождем произошла на следующий день. При этом присутствовал нарком внутренних дел.
Сталин начал с похвалы:
– Вы проделали хорошую работу, товарищ Александров, и быстро с ней справились.
Вместо ожидаемой благодарности Странник начал говорить нечто, хозяином кабинета не предвиденное.
– Позволю себе внести уточнения, товарищ Сталин. Я действовал не один. Большую помощь оказали люди Лаврентия Павловича.
Последовала благожелательная улыбка наркома.
– Кроме того, задание выполнено не в полном соответствии с условиями. Всего доставлено триста две тонны сто девяносто килограммов. Причина: для достижения точного равенства веса поставки заданной величине потребовалось бы дополнительное время. А его и так не хватает.
На это раз улыбнулся Сталин.
– Думается, такое перевыполнение плана мы можем простить. Но в данный момент хотелось бы знать детали ваших ближайших планов. Что вы собираетесь делать, нам уже известно. Уточните, как именно.
На очень краткое мгновение Рославлеву захотелось ответить чем-то вроде: 'А это зависит от того, какими полномочиями вы меня снабдите', но решил, что пока что не время дерзить. Поэтому начался подробный рассказ:
– В качестве неотложных вижу три задачи. Они частично связаны между собой. Первая из них следующая. Нужно выбрать авиаполк из тех, которые должны попасть на Халхин-Гол. Они будут обучаться на новеньких истребителях И-16 модификации 29 или, если разрешите, на И-180. Разумеется, с радиостанциями. Также намерен изменить оргструктуру полка усилением службы ВНОС и, главное, пересмотреть состав звеньев. О полетах тройками надо забыть. Понадобятся локаторы, но современные не хочу использовать, а потому обращаюсь с просьбой к вам, Лаврентий Павлович, освободить из-под стражи и полностью реабилитировать инженер-флагмана второго ранга профессора Акселя Ивановича Берга - тем более, что в его деятельности отсутствовал состав преступления. Это лучший специалист Советского Союза по радиолокации. Даже выпускаемую сейчас радиолокационную станцию РУС-1 можно значительно улучшить, если подключим товарища Берга. Полагаю, возможно даже получение для наших самолетов на Халхин-Голе станции РУС-2, она же 'Редут'. Обнаруживает самолеты на дистанции 110 километров. Но еще важнее, чем радары, обучение летчиков пилотированию и тактике. И то, и другое сейчас на совершенно неудовлетворительном уровне. Сразу подчеркну: тому есть объективные и субъективные причины. Для устранения первых имеются все предпосылки: хорошие тренажеры (они позволяют отрабатывать навыки пилотирования и тактические варианты совершенно без риска) и возможность снабжать полки без ограничений надлежащими ресурсами по ГСМ, самолетам, боеприпасам, то есть тренировать летчиков без оглядки на эти факторы. Сюда же идет подключение второй задачи: спасение комбрига Серова и майора Осипенко. Если их погонять на тренажере, они не разобьются таким глупым образом. Что же касается субъективных факторов, то все они изложены в плане, который уже был вам, товарищи, вручен. Здесь вижу гораздо больше трудностей. Придется преодолевать бешеное сопротивление всего авианачальства, особенно в отношении тактики. Их основным аргументом будет: 'Всегда так летали, не фиг чего-то менять, а что потери будут, так на то и война'. Возможно, тут лучше действовать с подключением комбрига Рычагова. Наверняка он тоже будет против некоторых нововведений. Насколько помнится, в свое время он не соглашался на оснащение истребителей радиосвязью. Впрочем, качество ее было тогда ниже всякой критики. Заодно поучится управлять коллективом, пока что в этом он не особо силен. Мне бы не хотелось его терять. Именно этот полк должен пойти в дело в мае тридцать девятого на Халхин-Голе. К сожалению, этого момента мне не успеть обучить летный состав бомбардировщиков.