Боевой оркестр (CИ)
Шрифт:
– Ну, еще добавить к этому: фонарь со временем мутнеет, сволочь, а менять в полевых условиях - так этой запчасти уж точно не дождешься. А в целом ты прямо в дырочку попал. Все так и есть. Если очень коротко: для хорошего летчика сделано. А новички будут биться на нем, и враги для этого не нужны.
– Тогда вот что тебе скажу: серию из нынешних И-180 постараюсь протолкнуть в один авиаполк. Чтоб их освоили и на них летали. Но ручаться, сам понимаешь, не могу. Кстати, нужно дать на нем полетать Супруну, чтоб и его мнение добавить. Ты его ведь знаешь?
–
– Ну вот. И на всякий случай: тот 'ишак', что ты получишь для облета - это будет наш запасной вариант.
Чкалов немедленно пустил в ход аналитические умения:
– Сергей Василич, война предстоит, что ль?
– Для начала, Валерь Палыч, ты язык-то не распускай. Сведения... сам понимаешь, откуда. Умники с той стороны не должны знать, что мы знаем. Так вот: надеюсь, что не полноценная война. Один авиаполк в деле будет наверняка; надеюсь, что не более того. И уж точно готов поставить хоть сто пудов золота: тебя там не будет. Ты понадобишься для другой цели.
С Поликарповым удалось договориться очень быстро.
– ...нам бы только пустой ангар, Николай Николаевич, а мы туда машину доставим.
– Ну, радио мои ребята поставят быстро. А вот с березинским пулеметом... тут трудность вижу. По размеру они, хоть и на пределе, но встанут. А вот боезапас будет значительно меньше, это могу утверждать, даже не глядя. На те два дополнительных: патронов триста... триста пятьдесят, если постараться. Но лишних УБС нет.
– Николай Николаевич, так это замечательно, что их втиснуть можно! А насчет крупнокалиберных не беспокойтесь: это моя забота будет. Сколько времени вашим техникам нужно для переоборудования? Завтра же могу доставить и машину, и рацию, и пулеметы.
В кабинете Сталина собралось совещание, посвященное предстоящим событиям на Халхин-Голе. В кабинете присутствовали не только Рославлев и Берия; также там были Чкалов и Рычагов. Правда, последние два о предстоящих боях лишь догадывались, но не знали наверняка - ну, а догадки к делу не пришьешь. Справедливость требует отметить: Валерий Павлович щеголял честно выигранными новенькими швейцарскими часами.
Докладывал коринженер Александров. Свой доклад он завершил словами:
– ...таким образом, последняя модификация истребителя И-16 может побеждать истребители вероятного противника, но для этого требуется грамотная тактика. Вот таблицы тактико-технических данных вражеских машин, тут же представлены данные на И-16. Образец этой модификации облетывал лично присутствующий здесь товарищ Чкалов, замечаний не выявлено, вот отчет. Как вариант предлагается истребитель И-180; если сравнивать по характеристикам, то из всех трех этот лучший. Как раз его облетывали товарищи Чкалов и Супрун; замечаний также не выявлено, получите их отчеты. Недостаток И-180 я вижу в том, что его массовое появление может насторожить другие державы.
На этом доклад закончился. Как водится, пошли вопросы. И первым их начал задавать председательствующий:
–
Вопреки обыкновению, Чкалов отвечал после небольшого раздумья.
– Оба истребителя достаточно строги в управлении, товарищ Сталин. Однако сто восьмидесятый, конечно же, гораздо лучше на вертикали, также немного более устойчив на виражах. Но по этой характеристике разница не настолько значительна.
– А вы, товарищ Рычагов, что можете сказать о предпочтении тому или иному самолету с точки зрения боевого летчика?
– Точную оценку в таких случаях, товарищ Сталин, дает лишь бой. Исходя же из тех данных, что предоставил товарищ коринженер, могу лишь сказать, что при боестолкновении с летчиком равной квалификации небольшое преимущество над И-16 имеет самолет предполагаемого противника, то есть японский Ки-27, - Рычагов дураком не был и по летным характеристикам вычислил модель.
– В случае же поединка истребителя И-180 с тем же противником отмечаю, что у нашей машины будет преимущество по скорости и вооружению при практическом равенстве в скороподъемности. Следовательно, результат боя может быть в нашу пользу. Впрочем, не исключаю, что в горизонтальном маневре у японца будет перевес.
– Правильно ли я понял, товарищ Рычагов, что вы предпочли бы иметь И-180, а не И-16 в истребительном полку?
По лицу комбрига ясно можно было прочитать, что он предпочел бы что-то не столь капризное в управлении, но ответ был недвусмысленным:
– Да, товарищ Сталин, мои предпочтения именно такие. Будучи комбригом авиации, настаиваю, чтобы наши летчики пилотировали самые технически совершенные самолеты.
На этом хозяин кабинета не остановился:
– Теперь к вам вопрос, товарищ Александров. У вас имеются фотографии обоих наших самолетов?
Сам вопрос был ясен Рославлеву, а вот смысл пока оставался темным.
Но ответ был дан с полной уверенностью, хотя и начался со встречного вопроса:
– Вы позволите показать товарищам летчикам ту самую машинку?
Последовали кивки - сначала наркома внутренних дел, а потом и Сталина. Ноутбук был извлечен из сумки и включен. После пары минут, затраченных на непонятные действия, коринженер произнес:
– Напоминаю, товарищи, вот это шестнадцатая машина, а это - сто восьмидесятая.
Не стоит удивляться тому, что оба летчика смотрели не столько на хорошо знакомые (особенно Чкалову) самолеты, сколько на дивную, светящуюся, словно киноэкран, панель загадочного прибора. Но задавать вопросы не решился ни один.
– Товарищ Рычагов, можно ли в воздухе перепутать эти две машины?
На этот раз мысль вождя поняли все. Но отвечал тот, кого спросили:
– На первых порах И-180 сочтут за И-16. Но через некоторое время секрет раскроется.
– Мы попросим товарища Берия принять меры, чтобы все полагали новую машину модификацией старой. Она должна таковой стать и по документам, и в разговорах.