Боевой Космос

Дуглас Йен

Но у парня все еще продолжалось обильное внутреннее кровотечение в полость грудной клетки, и его сердце трепетало в мерцательной аритмии. Пациент был на грани смерти.

Ли достал другой инструмент, зонд Фрелиха, и резко вонзил иглу в броню чуть выше сердца. Кончик зонда располагался в нанофутляре, который буквально проскальзывал между молекулами вакуумной брони человека, затем сквозь его кожу, мускулы и кости, проникая в грудную клетку пациента и обеспечивая при этом почти стопроцентную воздухонепроницаемость. Оставив иглу на месте, он сделал инъекцию, затем приложил считывающее устройство. Оно загрузило в имплантат ноуменальное изображение красной, пульсирующей

массы — бьющегося сердца — и позволило точнее расположить наконечник иглы прямо в синусном узле — над правым предсердием. Легче… легче… есть!

Теперь Ли мог запрограммировать зонд, направляя серию молниеносных слабых электрошоков прямо в синусный узел, упорядочивая ритм. Он наблюдал за показаниями прибора, пока компьютер зонда продолжал посылать электрические импульсы в сердце пациента. Фибрилляция прекратилась, пульс замедлился и хотя оставался быстрым, но все же приемлемым — 112 ударов в минуту.

Дыхание пациента по-прежнему было затрудненным. Ли не мог сказать точно, но подозревал, что что-то случилось с левым легким. Конечно, оно страшно повреждено в результате ранения и вакуумной травмы. Рана уже закрыта, и лучшее, что теперь мог сделать для пациента Ли, это эвакуировать его.

— Соловей! Соловей! — вышел он на связь. — Горная Лиса-Один! Требуется эвакуация раненого в критическом состоянии. Раненый перенес тяжелое внутреннее вакуумное ранение. Утечка скафандра перекрыта, и рана стабильна. Кардиомонитор установлен и работает. Конец связи!

Мгновение спустя в его имплантате раздался голос:

— Горная Лиса, вас понял. Это — Альфа-Три-Один, прибываю в ваше расположение, расчетное время прибытия — два точка пять. Готовьте раненого к погрузке и передайте данные скафандра. Конец связи.

— Мы готовы к вылету. Загружаю данные в компьютер.

Ли проверил другие раны, осуществив мониторинг сердца и важнейших органов раненого, и ввел систему команд, которая фиксировала положение человека в скафандре во избежание дальнейших повреждений. Состояние раненого продолжало ухудшаться, и Л и подумал, что неправильно поставил диагноз и неправильно действовал.

Раненый умирал.

Две с половиной минуты спустя легкое завихрение лунной пыли обозначило прибытие «Альфа 3/1», универсального боевого транспорта, переделанного в медицинский. Формой напоминающий луковицу, а всем обликом насекомое, он опустился на лунный реголит на веретенообразных ногах. Пара человек в скафандрах сошли с грузовой палубы и трусцой побежали к Ли и раненому.

Ли отступил, когда они стали присоединять провода к броне. Он уже просматривал информацию о другом раненом. Сканеры его скафандра выдавали данные о следующей цели, азимут один-один-семь, дальность два километра…

— Отставить, Ли! — произнес голос комендор-сержанта Экхарта. — Учение закончено.

— Но, комендор-сержант…

— Отставить! Садитесь в транспорт и возвращайтесь домой!

— Слушаюсь, комендор-сержант, — отозвался он. Голос Экхарта действовал на него угнетающе. Он посмотрел через плечо одного из морпехов и увидел прощальное мигание красной надписи на дисплее: «РАНЕНЫЙ УМЕР».

Проклятие, что он упустил? Он выполнял все процедуры по списку.

Ли сел в универсальный транспорт 40, обычно называемый «средний жук» или для краткости просто «жук». Пассажирский отсек был чуть больше открытой люльки на поперечных балках, с небольшим пространством для ног. Два морских пехотинца привязали раненого к носилкам, закрепленным снаружи по левому борту, не подключив, как обычно, к аппаратам по поддержанию жизни и мониторам, контролирующим состояние больного. Учение

было закончено.

Конечно, на самом деле раненый не умер, потому что и не был живым человеком в традиционном смысле этого слова. Он представлял собой высокотехнологичную куклу или, Другими словами, довольно сложного робота, с очень высоким встроенным искусственным интеллектом, позволяющим ему реалистично моделировать широкий диапазон боевых ранений, повреждений, травм, различных болезней и Даже потенциально летальных состояний, как, например, вызванную тяжелой болезнью рвоту, а вслед за тем удушье в герметичном шлеме. Его называли «Страдалец Майк»; он и его братья помогли обучить многих санитаров военно-морского флота. В действительности он не мог умереть от пневмоторакса, потому что не был живым изначально, но оттого, как Ли лечил его, зависела мечта первого отправиться в космос вместе с морскими пехотинцами.

Стартовые плазменные двигатели универсального транспорта 40 выпустили невидимые в лунном вакууме реактивные струи. Из-под брюха «жука» взметнулась пыль, когда маленький уродец-транспорт взмыл в чернильно-черное небо. После ускорения стартовые двигатели выключаются, и «жук» на высоте в сотни метров по тщательно рассчитанной суборбитальной траектории проплывает над испещренным кратерами и покрытым пылью лунным ландшафтом.

Во время полета Ли все время думал о своих попытках спасти последнего раненого. Он знал, что должен был крайне осторожно двигать раненого. Оставь он рану в тени, держа ее в зоне температур ниже точки замерзания, ему, возможно, удалось бы избежать сильных повреждений легких пациента. Впрочем, его легкие и без того уже были повреждены пневмотораксом. Проклятие, что же он сделал не так?

Несколько минут спустя «жук» опустился в пыльной пустыне Фра Мауро. Перед ними в ярком свете раннего утреннего солнца предстала лунная военно-морская база, мачты ее антенн, купола и цилиндры куонсетских ангаров, отбрасывающие на поверхность Луны длинные тени.

База «Фра Мауро» с прилегающим космодромом была построена полтора столетия назад как база Организации Объединенных Наций. Захваченная у Организации Объединенных Наций американскими морскими пехотинцами во время войны 2042 года, она была преобразована в объединенную лунную базу военно-морского флота и морской пехоты США. В настоящий момент она состояла из более сотни жилых отсеков и складских модулей, сгруппированных около посадочной площадки космодрома, расположенной под поверхностью. Здесь же находилась горящая огнями ступенчатая пирамида военно-морского госпиталя. Вспомогательный купол над посадочной площадкой в госпитале был уже открыт, чтобы принять «жука», который в такой же полной тишине совершил еще пару маневров при заходе на посадку.

Двадцать минут спустя Ли, сняв с себя бронированный скафандр, но по-прежнему оставаясь в одеваемой под скафандр форме с теплопередающими шлангами и шунтами нанотерапии, дотронулся ладонью до панели доступа на двери с табличкой «КОМЕНДОР-СЕРЖАНТ ЭКХАРТ».

— Войдите! — прозвучало в сознании Ли через его имплантат, и дверь распахнулась.

Комната была маленькой и с хорошо продуманным интерьером, как любое производственное помещение в старой части здания. Стол и два стула занимали почти все пространство. Хотя большая часть перегородок была отдана под съемные панели для хранения информации, на них все еще оставалось место для голографических портретов президента Коннорса и командующего Маршака, а также заключенной в рамку фотографии транспорта 90 на низкой орбите, с великолепной кривой линией горизонта Земли под его сверкающим корпусом.