Боевой Космос

Дуглас Йен

Забавнее всего, что этот обращающийся к нему голос, выделяясь среди других, одновременно как бы сливался со всеми другим голосами во всех прочих разговорах. Словно это был и голос отдельного человека, и голос толпы.

— Что значит… «заг»?

— Ты знаешь — «загрузка»! Из твоего имплантата.

Женщина смотрела на него сияющими, как сине-белые звезды, глазами. Кто она? Не Теган… Другая, ее он прежде не видел. Он почувствовал ее руку на своем плече. Она прекрасна, божественное творение лучезарного света.

— И как? Что

скажешь? Ты действительно был на другой планете?

— М-м… да. На Иштаре.

— Иштар… неужели? Какое совпадение! Я тоже! — Перед мысленным взором Гарроуэя промелькнули Иштар, с огромным, вспухшим Мардуком в зеленом небе; туземцы, похожие на бесхвостых, прямоходящих ящериц с огромными золотистыми глазами; ступенчатые пирамиды Нового Шумера, странно напоминающие постройки древних майя в Центральной Америке; неясные очертания устрашающего кургана, названного Кракатау; клаустрофобическая теснота необъятных городов, состоящих из хижин с грязными стенами; черно-фиолетовые джунгли.

— Подождите. Как это — и вы там были? — Эта светящаяся женщина — не морпех, не ученая. Ее не было ни на борту «Жюля Верна», ни на других кораблях, возвратившихся с Иштара, начиная с первой миссии, открывшей планету тридцать лет назад.

— Конечно, нет! В имитаторе, понял? Большинство здесь совершали полет к Эпсилону Эридана прямо на прошлой неделе!

— А, имитатор… — Что ж, понятно. С помощью хорошего программного обеспечения, искусственного интеллекта и приличных сенсорных данных выбранного объекта, напрямую загруженных в мозговой имплантат, можно почти по-настоящему побывать на дне океана, прогуляться по марсианским пустыням или исследовать джунгли далекого Иштара.

— Ну да, — отозвалась женщина. Казалось, она рассердилась. — Слушай, зачем лететь на самом деле? Нужно так много времени. В нумнуме намного лучше. Зачем посылать массу? Пошлите одну лишь информацию, правда?

Он сообразил, что нумнум — искаженный ноумен. Шлем, очевидно, позволял каждому не только читать чужие мысли, но и переживать эмоции и ощущения других людей.

Женщина, видимо, уловила его удивление.

— Разве твои армейские боссы не кормят тебя нумеруемом? — спросила она.

— Нет… не армия… — Он не мог сформулировать. Трудно говорить. — Морская пехота…

— Одно и то же, — пожала плечами она.

— Нет, черт возьми, нет. Это важно. Морская пехота.

Что они с ним делают? Подняв руки, он нащупал шлем и снял его.

Буйство фальшивых цветов и ощущений тотчас схлынуло. Светящаяся красотка превратилась в обыкновенную женщину, немного располневшую и обрюзгшую, несмотря на несколько десятилетий усиленной анагатической нанотерапии. На ней были лишь сандалии, драгоценности и серебряный шлем. Без световых спецэффектов Гарроуэй мог хорошо ее разглядеть, и хотя видны были только губы и волосы, он решил, что под шлемом она отнюдь не красавица. Впрочем, такой она ему нравилась даже больше.

Но незнакомка уже отвернулась,

потеряв к нему интерес.

Где его друзья? Забавно. Он думал, что они все еще рядом с ним, но их уже поглотила толпа.

Гарроуэй надел шлем, надеясь найти своих. Его снова поразил взрыв цветов и мыслей, но теперь он смог совладать с ним и вычислить, где остальные.

«Тебе говорю, ползи отсюда! Прочь!» Чьи это мысли? Анны? Похоже. Он пробовал найти ее в толпе.

А! Вот она — в парадной форме идет по комнате в сопровождении нескольких мужчин и женщин в шлемах.

— И кто тебя суда пригласил, крошка? — произнес один из мужчин. Разговор приобретал явно неприятный оборот.

— Эй, я уже сказала, отвали! — громко произнесла Анна. — Я не хочу неприятностей.

— У тебя уже неприятности, дамочка, — сказала ей одна из женщин. — Мы не любим, когда тут шастают такие.

— Эй, эй! — подал голос Гарроуэй, пробираясь сквозь небольшую толпу, собравшуюся вокруг Анны. — Что, черт возьми, все это значит?

Раздражительный мужчина в украшенном серебром и золотом шлеме, напоминающем голову дракона, повернулся, уставив на них забрало.

— Эта маленькая латина думала, что сможет незаметно пробраться на нашу вечеринку. Кто ты такой, черт тебя возьми?

— Я — американский морпех, как и она. И я точно знаю, что она никакая не латина.

— Ее заг утверждает, что ее фамилия Гарсия, — сказала женщина. — Латиноамериканка?

— И что? Моя фамилия Эстебан, — произнес Гарроуэй. — И я родился в Соноре. У вас с этим проблемы?

— Да, у нас проблемы. Вы, детки, сеете смуту. Вы — революционеры и нарушители спокойствия, каждый из вас! — Женщина потянулась вперед и вцепилась Анне в лацканы мундира.

В мгновение ока Анна блокировала захват и, вывернув ей руку, отпустила, так что женщина с криком повалилась на колени. Один из мужчин приблизился, чтобы вмешаться, но Гарроуэй вырубил его резким, коротким ударом ноги по коленной чашечке. Резко повернувшись, он занял оборону рядом с Анной. Толпа вскипела негодованием, но не решалась подойти ближе.

— Валите отсюда! — сказал мужчина.

— Да, — согласился другой. — Вас никто не желает здесь видеть! Кругом! Марш!

Гарроуэй озирался, отыскивая взглядом остальных. Через толпу уже пробирались, сбрасывая шлемы, Кэт и Родж. А вот и Тим с Реджи. Хорошо. Победить или умереть…

На мгновение он задался вопросом, не навлекут ли они на себя неприятности, ввязавшись в драку с гражданскими. «Сделай их! Они сами начали!.. »

Неожиданно Гарроуэя оглушил резкий, шипящий звук, подавив сознание и мысли. Пошатнувшись, он поднес руки к ушам, тщетно пытаясь заглушить причиняющий боль шум. Со зрением тоже стало что-то не так, перед глазами запрыгали разноцветные точки и пятнышки света.

Сбой имплантата? Это почти невозможно, но кто знает, как повлияли гражданские техношлемы на его военно-морскую систему.