Блуждающие в ночи
Шрифт:
Франкенштейн тоже остановился, взглянул на нее и пожал плечами.
— Решай сама, Розенкранц. Вероятно, что одна ты действительно будешь в большей безопасности. Если, конечно, сможешь вернуться в цивилизацию без меня и если они не схватят тебя и не начнут выпытывать, где я. Не хотелось бы рассеивать твои иллюзии, но на твоем месте я вспомнил бы, что сделали эти плохие дяди с теми двумя женщинами, имевшими несчастье появиться в твоем доме. Только потому, что решили, будто одна из них — ты.
Саммер нервно вздрогнула.
Разумеется, мучительно.
Саммер отогнала от себя эту слишком ужасную мысль. Ее защитные барьеры снова сработали. Она не будет зацикливаться на этом, иначе прямо здесь и прямо сейчас свернется в маленький хныкающий комочек и никогда больше не сдвинется с места.
— Ты думаешь, что я взял тебя с собой только из-за удовольствия побыть в твоем обществе, Розенкранц? — голос у Франкенштейна был суровый. — Если ты так думаешь, то ошибаешься. Сейчас нам надо идти, и я гораздо быстрее добрался бы туда, куда направляюсь, без тебя и твоей шавки. Я позволяю тебе тащиться за мной, потому что являюсь твоим должником. Ты не попала бы в эту заваруху, если бы не я. Поэтому и чувствую что-то вроде ответственности за тебя. Если ты хочешь взять ее на себя, валяй.
Он повернулся и заковылял между деревьями.
Саммер еще мгновение следила за ним, пока его слова процеживались сквозь ее мозги. Потом, словно ужаленная воспоминанием о двух женщинах, умерших вместо нее, засеменила за Франкенштейном.
— Ты бы мог хотя бы сказать, куда мы идем? Пожалуйста, — робко выдохнула она, поравнявшись с ним.
Он, казалось, не удивился, увидев Саммер снова рядом. Но и не выглядел особенно обрадованным.
— У нас с отцом в этих горах был лагерь для рыбалки, понятно? Именно туда мы с тобой и ехали, пока не кончился бензин. Теперь я понимаю, что это было не так уж и страшно. Двигаясь пешком, мы окажемся в большей безопасности. Они же будут ловить нас на дорогах. Лагерь примерно в трех днях пути на восток. Кроме нас двоих, никто этого места не знал. Думаю, мы там сможем скрываться несколько дней, пока я что-нибудь придумаю. У нас должен быть выход. Я просто слишком устал, чтобы увидеть его.
— А может быть, нам лучше… — начала было Саммер, но обнаружила, что разговаривает с его спиной: Колхаун снова тронулся в путь. Ясно, что его не интересует предложение позвонить в Ноксвилл ее сестре, адвокату. Потом Саммер все же решила, что не стоит, пожалуй, втравливать сестру в это дело. Втянутые в него люди, похоже, мерли как мухи.
Он ведет ее в лагерь для рыбалки. По крайней мере, у него есть какой-то план.
Глубоко вздохнув, Саммер решила следовать за своим спутником. А что еще ей оставалось делать?
Некоторое время спустя,
— Почему ты хромаешь? — спросил он.
— У меня только одна кроссовка.
Он продолжал идти, но уже медленнее.
— А где ты потеряла вторую?
Саммер ужасно захотелось ударить его по голове первым подвернувшимся под руку предметом, но проделать это было еще утомительнее, чем вдаваться в объяснения. Было ясно: за все время их знакомства Колхаун так и не обратил внимания на то, что у нее обута только одна нога.
— Какое тебе дело! — Ею овладевало безразличие.
Тоскливое повизгивание сзади заставило Саммер посмотреть через плечо. Маффи, которая отставала от нее все больше и больше, теперь растянулась на животе в листве.
— Пошли, Маффи, — с мольбой в голосе произнесла Саммер.
Собака только помахала хвостом.
— Ко мне, Маффи. — Саммер остановилась и пощелкала пальцами.
Маффи не пошевелилась.
— О Боже, — простонал Франкенштейн. — У меня, наверное, было помутнение разума, когда я взял с собой эту болтунью с ее домашним зверинцем. Почему ты не оставила эту шавку дома? Уж ее-то бандиты не стали бы мучить.
— Я не могу бросить Маффи, — возмущенно промолвила Саммер.
— Тогда пусть она либо бежит сама, либо возьми ее на руки. — Франкенштейн продолжил путь.
— Ну пошли же. Ко мне. Пожалуйста, Маффи.
Уговоры Саммер были напрасны. Было ясно, что в планы Маффи не входило продолжение путешествия.
Саммер вернулась и взяла ее на руки.
Они шли до тех пор, пока ноги Саммер не разболелись окончательно. Последней каплей стал скрытый в траве на тропинке большой камень, о который она ударилась пальцами босой ноги.
— Ну все, — процедила она сквозь зубы, падая на землю. Ей было наплевать, оставит ее Франкенштейн или нет. Вытянув ноги, женщина массировала ушибленные пальцы. Маффи устроилась на листьях рядом. Когда боль прошла, Саммер прислонилась спиной к стволу дерева и подняла глаза на перепутанные ветви над ее головой, пытаясь думать исключительно о приятном.
Ее усилия были прерваны, когда над ней склонилось изуродованное лицо Франкенштейна.
— Что с тобой? — спросил он.
Саммер словно прорвало:
— Я ушибла пальцы. Я не спала двадцать четыре часа. Я голодна. Я запугана до смерти. Мне варварски скрутили кисти, двинули по голове, поцарапали челюсть, ушибли ребра, разорвали бретельку моего лифчика, я лишилась кроссовки. Кроме всего прочего, меня затащили в эту первобытную дикость, где я должна находиться в обществе убийцы, который выглядит как чудовище из фильмов ужасов, а еще более страшные убийцы гонятся за мной, чтобы убить. Вот что со мной.
— Нога прошла? — спокойно поинтересовался он, выслушав ее тираду.