Блуждающие тени
Шрифт:
– Слышь, ты, лох педальный! Поделись биксой, не все тебе ее лапать! Ты че, в натуре, не слышишь, г..?
Я, как будто только что заметил гопников, сделал удивленное лицо, поморгал и сказал:
– Вы чего пристали? Уходите! Я жаловаться на вас буду!
Гопников просто повело со смеху.
– Жаловаться, умора! Серый, видал козла? Козел и есть – стукач, в натуре! Ментовская прокладка! Надо и спросить с него, как со стукача! Слышь, козел, оставляешь нам свою биксу, деньги из карманов и уйдешь отсюда почти целым – только пенделей парочку получишь. Нет – щас опустим тебя, как козла!
Я
На самом деле наша задача была увести погоню от любопытных глаз – лишние свидетели нам были совсем не нужны.
Гопники будто того и ждали – с гиканьем кинулись за нами, радостно гогоча и завывая от предвкушения кровавой потехи. Они были похожи на стаю шакалов, загоняющих раненых антилоп…
Мы с Леной бежали быстро, для нас это была легкая пробежка после двух лет тренировок в учебке, и я постоянно сдерживал ее, наблюдая за тем, чтобы гопники не отставали.
Наконец я решил, что место нам подходит: впереди огромная труба теплоцентрали, в зимнее время, как водится, отапливающая мировое пространство, справа и слева густые заросли какого-то кустарника, а сзади гопники, запыхавшиеся от бега, но торжествующие – жертвам некуда бежать, попались!
Они обступили нас полукругом, в сумраке позднего вечера я посчитал – их было шесть человек.
Вперед вышел старший, в кепке-восьмиклинке, излюбленном головном уборе этих придурков, не знаю, почему они любят эту кепку, и сказал запыхавшимся глумливым голосом:
– Попались! Сейчас твоя телка будет обслуживать нас по очереди, а ты будешь смотреть и ей помогать. Потом соберете все свои цацки и отдадите их нам – за ущерб. Я, когда бежал за вами, ногу ушиб, мне на лечение надо!
Шпана захихикала, предвкушая зрелище и удовольствие, а старший достал нож-«бабочку» и демонстративно закрутил его в руке.
Я посмотрел на Лену и шепнул:
– Пока не вмешивайся, я сам, не пачкайся. – Снял очки и отдал ей.
Шпана с интересом наблюдала за моими манипуляциями, отпуская скабрезные шуточки и беспрерывно матерясь, потом старший сделал шаг ко мне, намереваясь что-то сказать или сделать, – и умер.
Я мгновенно схватил его за голову, крутнул немного вверх и в сторону, переломив шейные позвонки, как кусок хлеба. Он не успел даже взмахнуть рукой, воспользоваться ножом или что-то сказать – настолько быстро это было сделано.
Остальные оцепенели, увидев, как их главарь мешком падает на землю, а я уже напал на следующего, ударом в живот разбив ему печень. Затем еще один – с вбитой в мозг переносицей.
Тут гопники начали понимать, что их убивают, и кинулись бежать. Я догнал двоих – одному перебил позвоночник, второму проломил затылок.
С досадой отметил, что один ушел в сторону, но тут же увидел выходящую из кустов Зарю – она обтирала о пучок травы «бабочку», конфискованную у главаря.
– Тот тоже готов.
Я кивнул и проверил лежащих – все были мертвы, кроме одного, с перебитым позвоночником, который завывал и пытался уползти на руках, причитая что-то типа «Мы просто пошутили!».
Заря наклонилась и спокойно, как будто нарезала сыр, дважды воткнула «бабочку»
Лена молча вытерла рукоять ножа о его рубашку и бросила нож на труп.
– Ну что, Серега, вроде как мы задание выполнили. Пошли искать пристанище, спать-то где-то надо! Не в кустах же…
– Надо к центру, что ли, пробиваться… сказали, что известят, когда задание будет выполнено, и нас заберут. Пока никаких сигналов не было. Ладно, пошли. Найдем остановку маршруток – там обычно таксеры стоят, сейчас наймем кого-нибудь до центра.
Поблуждав немного по дворам, мы вышли к освещенной остановке, окруженной кучкой ларьков. На запоганенном содранными и висящими объявлениями столбе висели желтые таблички с расписанием маршрутов автобусов, никогда в жизни не ходивших по этому расписанию, на скамье сидели двое пьяных мужиков с такой же пьяной, одутловатой бабой, и рядом стояло несколько машин с шашечками, потрепанных, видавших виды.
Я подошел к старому красному «Опелю-Кадету» с желтыми шашками на крыше и спросил у пожилого кавказца за рулем:
– До центра сколько возьмешь?
– А куда в центр?
– Куда-нибудь, только отсюда подальше.
Кавказец понимающе окинул взглядом меня, мою подругу в сексуальном наряде и ответил, усмехнувшись:
– Ну если подальше, тогда – триста рублей. Устроит?
– Устроит. Лена, давай на заднее сиденье!
Я подождал, когда она сядет, и устроился рядом на продавленном старом диване, провалившемся до самого пола. Водитель завел мотор, и машина тронулась с места, а я полез за деньгами, надеясь, что это рухлядь все-таки довезет нас до центра города.
Глава 5
За окнами машины тянулись частные дома, заборы каких-то торговых баз и организаций, фары высвечивали в ночи зеленые глаза бродячих кошек – одна чуть не попала под колеса нашего такси, и водитель выругался:
– Вот сколько езжу, собаки редко попадают под колеса, умные потому что, а эти кошаки дурные летят наперерез, не разбирая дороги, как ночные тени, и вечно оказываются в беде – под брюхом машины или под колесом. Хорошо хоть они живучие – трудно задавить, бывает, прогромыхает под днищем, вскочит сзади и дальше побежала! Вот дурные твари!
– Действительно дурные, эти ночные тени, – усмехнулась Заря, – и хорошо, что их убить трудно. Пусть живут, правда, Серега?
– Правда, – улыбнулся я, – им же тоже хочется пожить…
– Все хотят жить, да! – продолжил разговор водитель и завел какую-то свою таксистскую рассказку про трудную жизнь, про сноху, которая не хочет работать, и глупого сына, который ее никак не прогонит и не возьмет правильную девушку из своей деревни.
Я слушал его, обнимал прижавшуюся ко мне Зарю и думал: если бы это было в обычной жизни, я бы сейчас наслаждался – со мной красивая и, как ни странно, при своей красоте умная девушка, я еду на такси в центр города, и у меня в кармане приличная сумма, чтобы пару дней очень недурно погулять. Чем не счастье? Только надо забыть, что я раб, что я наемный убийца на службе у беспринципных и жестоких людей. Знал бы этот мужик, кого он везет, обделался бы от страху…