Блудные братья

Филенко Евгений

— Я не удивлен, — кротко сказал Кратов. — И я тоже не хочу больше говорить об эхайнах. Но вы еще не рассказали мне об Эрике Носове.

— А это практически одна и та же тема, — заявил Понтефракт. — И даже на одну букву в тематическом каталоге. Эхайны и Эрик. Эрик и эхайны… Вот давеча Эрик перечислял некоторые инциденты, связанные с эхайнами, где люди выступали пострадавшей стороной. Между тем, в узких кругах широко известны и эпизоды с прямо противоположным раскладом!

— Я вхож во многие очень узкие круги, — мрачно сказал Кратов. — И мне ни черта не известно.

— Возьмем,

например, попытку захвата тремя штурмовиками эхайнов корабля Звездного Патруля в районе Глаза Ориона. Ну, вы представляете себе, что за парод эти патрульные.

— В общем, представляю, — улыбнулся Кратов. — Но ведь у них нет средств ведения боевых действий в космосе?

— Гм… Считается, что нет. Зачем патрулю тяжелые боевые лазеры класса «Протуберанс»?.. Утлый земной кораблик, как бы вовсе и не имея упомянутых средств, вдребезги разнес два штурмовика… надо полагать, используя какие-то подручные материалы… и взял на абордаж уцелевший. Правда, эхайны, по варварскому своему обычаю, успели покончить с собой. Увы, это у них принято, хотя, к примеру, эхайны Светлой Руки уже в нескольких эпизодах предпочитали сдаться в плен… Благодаря такой резвости нашего патруля человечество впервые получило доступ к конкретной информации о самом Эхайноре, о Красных Эхайнах и об их анатомии и физиологии.

— Забавно, — пробормотал Кратов.

— А забавнее всего, — сказал Понтефракт, — что в реестре лихого экипажа числился субнавигатор по имени Эрик Носов. В миру же вице— президент Департамента оборонных проектов с правом решающего голоса. А заодно действующий военный консультант Непобедимой Гвардии федерации Вифкенх. А заодно Шипоносный Ящер Алой Ленты империи Ярхамда, с пожизненно и посмертно неотчуждаемой привилегией лежать в присутствии венценосных особ. Равно как и действующий генерал-капитан Крестовой армады Тысячи Островов Утхосса… Ну как? Вы ошеломлены?

— Еще бы!

— Эрик не афиширует свои выдающиеся качества. Но в то же время иногда умело допускает утечку информации. Например, ни Грозоездник, ни Блукхооп не подозревают об его истинном статусе, опрометчиво полагая, что он всего лишь мой… или, что смешнее, ваш секретарь. Мне он сообщил свои титулы открытым текстом. И попросил не скрывать от вас. А вы заметили, что об этом знает Конрад, хотя они никогда не соприкасались визави?

— Я не заметил. Впрочем, у него вырвалась одна странная фраза… о шипоносных ящерах.

— Вот именно. Трудно вообразить, что мэтр виброкинетического массажа сведущ в воинской иерархии империи Ярхамда, ни один из жителей которой никогда не ступал на благословенные земли Эльдорадо. За последнее я отвечаю как член Магистрата.

— Конрад мог встречаться с имперцами за пределами Эльдорадо.

— Где?

— Носов мог втайне от вас посещать его салон.

— Зачем?

— Вы и сами могли проболтаться!

— Когда?

— Подите вы с вашими вопросами! — рассердился Кратов. — Что мешает вам взять и расспросить Конрада? И вообще, не понимаю я, к чему вы клоните…

— Эрик не нуждается в массаже Конрада, — сказал Понтефракт. — У него свои специалисты не хуже. Конрад

никогда не встречался с имперцами, потому что нам известны все пункты его перемещений за пятьдесят с лишним лет его жизни, и они не совпадают с перемещениями имперцев ни в пространстве, ни во времени. И я ни к чему не клоню. Я просто размышляю, ибо это один из достовернейших признаков того, что я все еще существую.

— А, я понял, — оживился Кратов. — Вы хотите, чтобы я как человек прямой и бесхитростный поделился вашими подозрениями с Конрадом? И это будет звеном в какой-то местной игре в казаки-разбойники, правил которой я не знаю?

— Друг мой, — проникновенно сказал Понтефракт. — Война — это всегда игра. А мы с вами находимся на периферии театра военных действий, как бы это ни было всем неприятно. Только не питайте двухсотой по счету иллюзии, что вы вне игры. Эти ваши потуги освоить психологию насилия — такая же игра, не хуже и не лучше любой другой.

— Знаете что, Бруно? Пойдемте-ка отсюда.

— Хороший ход! — Понтефракт довольно закряхтел. — Такая игра мне нравится! Вы точно знаете, что в ближайшие часы меня отсюда поленом не вышибить. А сами уже слопали своего иглозуба, выдули пиво и теперь приметесь ныть, что завтра у вас очередное сафари… совещание… торжественное построение… И все лишь затем, чтобы догнать эту девочку!

— Какую, какую девочку?! — негодующе вскричал Кратов. Понтефракт царственно взмахнул широкой ладонью.

— Идите, Зверь-Казак, — сказал он. — Я вас отпускаю. Вы слишком серьезны для хорошего кутежа и разврата…

Кратов вышел в ночь и сырость, кутаясь в плащ. Дремавшая у двери кошка проводила его равнодушным взглядом. Словно отметила факт убытия в своем поминальнике.

Океан гудел тяжким басом. Шквальный ветер мотал фонари на набережной, срывал с верхушек волн соленые брызги и швырял в лицо. Ежась и лязгая зубами, Кратов быстрым шагом двинулся в направлении озаренной множеством прожекторов площади Морского Змея, где всегда можно было найти пустой гравитр.

Всегда — но не сейчас… Стоянка была пуста. И вся площадь была необычно безлюдна, словно дочиста выметена ветром.

Если не считать крохотной фигурки в блестящей черной накидке…

Кратов неспешно приблизился.

— Похоже, надеяться не на что, — сказал он значительным голосом. — Роллобусы не ходят до утра. Гравитры разлетелись по сухим и теплым уголкам.

Сиреневые глаза глядели на него из-под капюшона с выжидательным любопытством.

— Могу я вас проводить? — спросил он осторожно.

— Я живу в «Хилтон-Стар», — зазвучал хрустальный голос. Сказочно мелодичный, совершенно под стать этому, словно нарисованному китайской тушью лицу. — Это далеко.

— В этом городе нет ничего по-настоящему далекого. Я обитаю по соседству с вами, в пансионате «Бель Эпок». Мы можем говорить всю дорогу.

— О чем же? — К любопытству добавилась искорка потаенного смеха.

— О чем угодно. О том, что увидим в пути. Ведь вы нездешняя?

— И вы тоже.

— Я даже не удивляюсь вашей догадке. Никто и нигде не принимает меня за местного жителя.