Блудные братья
Шрифт:
— Перестаньте, Бруно, я серьезно… — продолжал Кратов — Мэтр Агбайаби — величайший ксенолог современности, начал заниматься проблемой галактических конфликтов еще до моего рождения. Вы — ксеноэтолог, ваша тема — нестандартные межрасовые контакты и взаимодействия. К тому же, вы представитель местного самоуправления, наш гостеприимный и хлебосольный хозяин… — Понтефракт в смущении совершил отметающий жест своей неизменной сигарой. — Доктор Грозоездник — не только сторона, пострадавшая в конфликте… все мы пострадавшие стороны… но и видный специалист по истории оборонных астроинженерных систем. Коллега Блукхооп — выдающийся ксенопсихолог,
— Ха! — воскликнул Понтефракт. — Носов!.. Эрик Андреевич Носов, друг вы мой, это фигура. Примечательная фигура! Это один из немногих сохранившихся и заботливо лелеемых… можно так сказать?.. пестуемых земными административными институтами экспертов по военным действиям. Бог, так сказать, войны. Вы, небось, думали, что Земля могущественна, но беззащитна перед лицом нагло демонстрируемой угрозы извне?
— Ничего я на этот счет вообще не думал, — признался Кратов.
Понтефракт кивнул на открытые двери ближайшего бара, откуда падал красноватый свет и неслась негромкая музыка.
— Зайдем? — спросил он.
— Почему бы и нет, — сказал Кратов. — Я сегодня еще не ужинал. Да и не обедал, впрочем. К тому же музыка мне нравится.
— Вы разбираетесь в джазе так же хорошо, как и в поэзии старого Востока, друг мой?
— То есть никак, ни в том и ни в другом. Я люблю эту поэзию. Даже не знаю, за что. Наверное, за простоту и ясность… чего всегда не хватает моему разуму. За кажущуюся простоту и недоступную ясность.
Издавна слышал я о дороге, которой мы напоследок пойдем. Но что это будет вчера иль сегодня, — не думал. [2]2
Исэ-моногатари (Х в. н. э.). Пер. с японского Н.И.Конрада.
— Вы что-то поняли?
— Ну, в целом…
— А джаз я не люблю вовсе. Там нет ни простоты, ни ясности. Онанизм для виртуоза… Но эту мелодию, по меньшей мере, можно слушать.
— Это «Cantilena Candida», из репертуара божественной Озмы, в вольной интерпретации нашего филармонического джаз-оркестра. Кстати, вы слышали, что Озма прилетает?
— Я не слышал, — проворчал Кратов. — Я видел. Вы забили весь город дурацкой рекламой.
— И слегка потеснили вас, с вашим мордобоем… Согласитесь, коллега, что всякая реклама изначально глупа. Это трюизм, даже не требующий пояснений. Но если уж рекламировать, то предпочтительнее высокое искусство, приобщающее огрубелые сердца к таинствам небес, нежели кровавые ристалища, призванные распалять низменные позывы в не так уж и далеко отошедших от дерева обезьянах.
— Красиво сказано, клянусь собакой!
— Кошкой, друг мой! В Тритое принято клясться кошкой…
Они вошли, сбросив мокрые плащи в углу. Устроились за свободным столиком недалеко от стойки.
— Пива и паукрабов! — возгласил Понтефракт. — И две порции фирменного!
— А что здесь «фирменное»? — опасливо осведомился Кратов.
— Понятия не имею, — сказал Понтефракт. — Но, во имя кошки, пусть только попробуют отравить члена Магистрата и его
— Совсем недавно мне в голову не приходило, что Земле кто-то станет угрожать, а тем более — что она будет готовиться к отражению такой угрозы.
— Будет, — сказал Понтефракт. — Да она уже готовится, и еще как прилежно готовится. И всегда была готова. И пусть вас не вводит в заблуждение мнимая бесшабашность многославного и разношерстного, бог ему прости, народа Эльдорадо. Мы тоже готовы. Во всяком случае, нам так представляется. Потому что у нас есть аналогичные господину Носову специалисты. В службах, аналогичных земному Департаменту оборонных проектов.
— Не вы ли?
— Что вы! Какой из меня вояка?! Этим заняты персоны посерьезнее…
Понтефракт поискал, куда бы ему пристроить сигару, и, не найдя ничего достойного, щелчком отправил ее под стол. Откуда-то из щели в стене туда метнулась ярко-оранжевая крыска, робот-уборщик. Подошла хмурая девушка в кимоно на тритойский манер, неся на подносе пиво и закуски. За ней чинно следовала непременная во всех заведениях этого мира трехцветная кошка, сытая и ухоженная: она даже не клянчила угощение, а просто обходила дозором свои владения.
— О, вот и выпивка! — оживился Понтефракт. — А как называется эта чудовищная рыба, выглядывающая из зарослей морского салата, словно бы сама намереваясь съесть всякого, кто посягнет на ее честь?
— Это «иглозуб по-нирритийски», — безучастно ответила девушка.
— А вы не хотите нам улыбнуться? — спросил Кратов. — Это обогреет нас лучше всякого камина, которого здесь попросту нет…
— Вам не холодно, — возразила девушка. — Иначе бы вы пили не пиво, а грог. Я могу идти?
— Надеюсь, недалеко. — сказал Понтефракт. — Потому что мы будем делать многочисленные и разнообразные заказы. Вечер только начинается, и я намерен убить его с большим вкусом!
— С вами я рискую потерять только что с невероятные трудом восстановленную форму, — заметил Кратов.
— И напрасно. Я протащу вас по самым злачным притонам Тритои, что приобщит вас к Кодексу Силы лучше всяких потасовок. Вы узнаете простые и грубые удовольствия жизни.
— Бруно, Бруно, — сказал Кратов с укоризной. — Чем вы хотите удивить человека, который шесть лет провел в Плоддерском Круге?
— Ну, это я забыл. Хотя удовольствием ваш плоддерский опыт назвать трудно, не так ли? — Понтефракт откинулся в кресле, взглядом оголодавшего хищника обследуя помещение. — Нам даже не придется долго искать приключений, — объявил он. — Вон с той компанией мы славно подеремся чуть попозже, после «иглозуба по-нирритийски». Во имя кошки, это не унизит чести члена Магистрата. А если мы их отделаем, то даже и возвысит. Красотку у стойки вы… как это говорится на Земле?.. склеите.
— На Земле так не говорится, — фыркнул Кратов. — Это грубый и бессмысленный архаизм. У нас женщины выбирают сами.
— Да? И вы им такое позволили?!
— Они не спрашивали…
— Я занялся бы ей лично, — сказал Понтефракт. — Но это уже поколеблет честь члена Магистрата. А указанному члену хочется лишь доброй встряски без неприятных последствий для дела и дома. Это помогло бы ему хоть ненадолго отвлечься от забот о проклятых эхайнах… Вы посмотрели ту видеозапись, что подсунул вам мэтр Агбайаби?