Блокшот

Кент Кайли

Я закрываю глаза, и в голове возникает видение. Это я и Люк. Мы в его доме, нашем доме, сидим на диване в кинотеатре. Он смотрит со мной дрянное реалити-шоу, а его рука лежит на моем беременном животе.

– Мне кажется, это девочка, - говорит он.

– Да? Почему ты так думаешь?
– спрашиваю я.

– Потому что миру нужно больше ангелов, а мини-версия тебя - это самое близкое, что, черт возьми, я могу придумать.
– Он целует мой живот.
– Ты - ангел, - говорит он нашему еще не родившемуся ребенку.

– Мне кажется,

ты возносишь меня на совершенно недостижимый пьедестал. Я не идеальна, Люк.

– Ты именно такая, - говорит он.
– Когда мы сможем сделать это снова?

– Что сделать?
– Посмотреть «Настоящих домохозяек»?

– Нет, это, - он поглаживает мой живот.
– Родить еще одного ребенка.

Я смеюсь.

– Как насчет того, чтобы родить первого, прежде чем ты снова попытаешься меня обрюхатить?

Мое сознание перемещается в другое время. В новое видение. На каток. Люк катается с маленькой девочкой, а я держу на руках ребенка. Мальчика.

Люк подъезжает ко мне на коньках.

– Эй, мама, передай его мне.

– Не урони его, Люк Джеймсон, - предупреждаю я, прижимая крошечный сверток к груди.

– Ты же знаешь, что я зарабатываю этим на жизнь?
– Он показывает на свои коньки.

– А еще я вижу, как ты часто падаешь, пока зарабатываешь на жизнь, - напоминаю я ему.

– Мама, можно мы возьмем Шона, пожалуйста.
– Маленькая девочка смотрит на меня глазами, так похожими на глаза моего мужа.
– Я помогу.

– Хорошо, но только ненадолго, Обри, - говорю я ей, прежде чем передать младенца Люку.

Я смотрю, как они втроем удаляются на коньках, и на моем лице расцветает улыбка.

Мои глаза распахиваются, и я снова вижу лишь пустоту.

– Я должна вернуться, - произношу я вслух.

Я хочу этой жизни с Люком, поэтому я должна вернуться.

Глава двадцать восьмая

Я думал, что уже испытывал боль в своей жизни. Я ошибался. Когда моя жена умирает у меня на руках, это худший вид боли, который только можно себе представить. Отчаяние, подобного которому я никогда не знал, заставляет меня молиться и предлагать свою душу взамен ее.

Когда мы наконец добираемся до больницы, у меня забирают Монтану. Я не хочу ее отпускать, но в то же время понимаю, что должен позволить врачам спасти ее. Я не могу сделать это сам.

Она уже несколько часов находится в операционной. Сколько времени нужно, чтобы извлечь пулю?

Чертову пулю. В мою жену стреляли. Я бьюсь затылком о стену. Я сижу на одном месте с тех пор, как ее увезли. На полу, в коридоре, где я видел ее в последний раз. Я смотрю, как приходят и уходят врачи и медсестры. Но ничего из этого, кажется, не осознаю. Я не чувствую ничего, кроме зияющей дыры в груди.

С ней должно

быть все в порядке. Она сильная. Она выживет.

– Она выкарабкается, - говорит Грей рядом со мной. Он не ушел. Он тоже сидит здесь все это время.

– Она должна, - говорю я.
– Я не могу ее потерять.

– Не потеряешь.
– У него звонит телефон, и он смотрит на экран.
– Это Винни. Я должен ответить.
– Грей настороженно смотрит на меня, затем поднимается на ноги и идет по коридору.

Ему не о чем волноваться. Я никуда не пойду. Куда мне идти, если вторая половина моей души находится где-то за этими дверями?

Мои родители приехали два часа назад и подходят проведать меня каждые несколько минут или около того. Мама прочищает горло.

– Пойдем посидим в комнате ожидания, Люк.

– Я не могу. Почему так долго?

– Это нормально, операции длятся долго, - говорит мама, но я вижу, что она что-то скрывает. Она что-то недоговаривает. Но я не хочу этого слышать. Я не могу слышать, что шансы Монтаны выкарабкаться невелики. Я не хочу слышать, что она может оставить меня.

Я принес сюда ее мертвое тело, а потом наблюдал, как ее возвращают обратно. Они могут спасти ее. Они уже сделали это один раз.

– Сынок, не теряй надежды. Она в надежных руках, и она борец. Мы все это знаем, - говорит мой отец.

– Так и есть, - говорю я ему.

– Пойду принесу тебе кофе, - говорит мама и идет обратно по коридору. Мой папа следует за ней.

Я не говорю им, что не буду его пить. Сейчас я ничего не смогу запихнуть в себя. Я смотрю на свои руки, кровь Монтаны все еще покрывает их. Мне нужно встать и смыть ее, но я не могу пошевелиться.

– Удалось получить записи камер видеонаблюдения с кладбища. Винни сейчас просматривает их, - говорит Грей, снова опускаясь рядом со мной.

– Я собираюсь убить его. Это должен быть Эндрю. Кто еще мог так поступить с ней?

– Я бы тоже поставил на Эндрю, но скоро мы узнаем наверняка, - говорит Грей.
– И тогда мы найдем этого ублюдка.

– Она умерла. Она, блядь, умерла.
– Мой голос хриплый, глаза горят. Но я не плачу, потому что с ней все будет хорошо.

– Я знаю.
– Грей обнимает меня одной рукой и сжимает.
– Мы найдем того, кто это сделал, Люк. Я клянусь.

– Что происходит?
– Голос Алии, сопровождаемый стуком каблуков, заставляет нас поднять на нее глаза.

– Что ты здесь делаешь?
– спрашивает Грей.

– Заткнись. Где она, Люк? Что с ней?

– Она все еще в операционной.
– Что еще я могу сказать? Что вся моя жизнь зависит от мастерства того гребаного хирурга, который сейчас копается в теле моей жены в поисках куска свинца?

– С ней все в порядке, да?
– Алия опускается передо мной на колени.
– Она в порядке, Люк. Она поправится, - говорит она более твердо.

– Будет, - повторяю я, хотя сердце не верит в это на сто процентов.
– Должна.