Блокпост
Шрифт:
– Да ну, в задницу! Что у вас – совсем мозги атрофировались? Брифинг – это совсем не то, что вы там себе думаете… И кстати, убогие… Передайте своему плешогану, что я хочу с ним пообщаться. Скучно мне чего-то. – Убогие не шевельнулись. Иван счел нужным поправиться:
– Хочу дать вашему шеф важную информацию! Ну?!
Убогие, услышав о гипотетической важной информации, моментально захлопнули дверь и удалились.
За пленником пришли минут через пятнадцать. Наручники и кандалы в этот раз надевать не стали: очевидно плешивый головастик прекрасно знал, какое действие оказывают его хитрые пилюли на человечий организм. Боле того – никто не счел целесообразным
Когда его вывели из подвала, он вяло осмотрелся. П-образное здание в три этажа, довоенной постройки. Окна во всех трех этажах забраны решетками, окрашенными в белый цвет. Просторный двор, аккуратно засаженный зеленью; на ровных, как по линеечке, клумбах – мрачноватые однотонные анютины глазки фиолетового цвета. А вокруг всей этой казенной благодати – высокая, метра три, бетонная стена с колючей проволокой поверху, в три ряда.
Пленника завели за угол дома и по асфальтированной аллейке потащили в глубину то ли сада, то ли парка – Иван не разобрал: непослушная голова моталась в такт быстрым шагам, глаза не успевали фиксировать расплывчатые очертания окружающих предметов. Остановились у широкого приземистого строения, обмазанного известью и на первый взгляд похожего на гараж.
Открыв одну из дверей, охранники затащили Ивана в небольшую комнату, обитую деревянными панелями. Интерьер оставлял желать лучшего: допотопный продавленный диван из кожзаменителя, перед ним – обшарпанный стол – вот, собственно, и все. На стене – дрянная картинка эпохи застоя: то ли колхозник с большим молотком, то ли доярка с тупым огромным серпом – не разобрать. Иван пьяно ухмыльнулся, пытаясь рассмотреть картинку и хотел было уже прокомментировать сюжет, но в этот момент один из охранников нажал невидимую кнопку в стене: фрагмент деревянной панели с тихим жужжанием отъехал в сторону, обнажая чрево освещенной изнутри кабины лифта, куда его немедленно втолкнули. Стена с тихим шипением установилась на место, а кабина плавно ухнула вниз.
– Во, бляди! – восхитился Иван. – Лифт! Ловко устроили, рахиты…
Лифт медленно скользил вниз. По скорости движения можно было определить, что остановился он на небольшой глубине – пара-тройка этажей ниже уровня поверхности. Лифт остановился, дверь тихо отъехала в сторону, пропуская их в длинный, освещенный безжизненными лампами дневного света коридор с низким сводчатым потолком.
Пройдя несколько шагов, конвой остановился перед массивной дверью, обитой войлоком. Дверь распахнулась – Ивана втащили в неожиданно просторное, с высоким потолком, помещение.
Здесь царил идеальный порядок. Стены, пол и потолок были выкрашены в отливающий тусклым блеском белый цвет. По стенам – стеллажи с аппаратурой, стойки с ретортами, колбами, какие-то матовые стеклянные футляры черт знает с чем. Иван подумал, что не шибко-то и удивится, увидев в одном из таких футляров чью-нибудь голову.
Посреди помещения располагалось нечто, напоминающее кресло стоматолога, – Иван сиживал на таком, когда ему выдирали зуб, давно, в школе еще.
При первом же взгляде на эту штуковину Иван почему-то почувствовал, что от нее исходит какая-то опасность. Почувствовал и застопорился в проходе между стеллажами – не пожелал идти дальше.
Двое из охранников ловко подхватили пленника и попытались с ходу усадить в кресло. С первой попытки не получилось: Иван уперся, растопырив руки и ноги и крестообразно застряв на подлокотниках. Его все-таки втиснули, заломав, в объятия
Пару раз вяло рванувшись, Иван затих. Вскоре откуда-то возник плешивый головастик. Плотоядно улыбаясь, он уселся верхом на небольшой табурет с колесиками и, смешно отталкиваясь ногами, вплотную подъехал к распростертому в кресле пленнику.
– Всем привет, – буднично произнес он. – Предвосхищая ваши вопросы, спешу заверить – больше я вас тиранить не буду. Это последнее испытание, после которого я вас того… эмм… отпущу, короче. Сейчас подойдет один товарищ, мы быстренько вас обработаем – и делу конец.
– А я уж подумал, что вы меня прописали при вашем учреждении. – Криво ухмыльнувшись, Иван хотел было уже выложить этому мерзкому коротышке все, что он о нем думает, разумеется, непечатными оборотами, но передумал. Наткнулся вдруг на настороженный колючий взгляд – взгляд маленького хищного зверя, который сквозь прутья решетки смотрит на посетителя зоопарка и раздумывает: укусить его за руку или взять ненормативное лакомство…
Коротышка сполз с табурета и, пробормотав:
– Сейчас все узнаете, я вам тут кое-что расскажу… – принялся расхаживать перед креслом, поглядывая на часы и собираясь с мыслями.
– Что узнаю? – заорал (вернее, сделал попытку заорать) озверевший Иван. – Опять будете меня пилюлями пичкать? Хотите наркоманом сделать, а потом состряпать крутой репортаж «Российские офицеры – наркоманы!». Скандал в прессе и все такое прочее… Да?
– Вы страдаете манией величия, – презрительно скривился Пульман. – При чем здесь – скандал в прессе? Я вообще на дух не переношу все эти пресс-конференции, брифинги… – При упоминании о брифингах Иван болезненно поморщился. – Нет-нет, сокол мой сизокрылый… У меня в отношении вас совсем другие планы.
Тут он уставился на Ивана, буравя узника своими бусинками, в которых тот с удивлением уловил какой-то сумасшедше-ликующий огонек. Этакую нездоровую искорку…
– Знаете, если объект достаточно интересен мне, я ему, как правило, всегда рассказываю, что его ожидает, – заявил он. – Вот и вам… Вам я тоже расскажу…
– Может, не стоит? – Ивана совсем не воодушевляла перспектива быть посвященным в какие-то каверзы не вполне понятного характера. – Я уж как-нибудь так… пешком постою. Меньше знаешь – лучше спишь.
– Да нет уж – расскажу. – Пульман беспечно отмахнулся от его протеста. – Мне это доставляет какое-то странное удовольствие – даже сам не понимаю, отчего так… Ну, а у вас… У вас просто нет выбора – вы даже уши не в состоянии зажать. Руки заняты.
– Ну – валяйте, – покорился Иван. – А потом башку отрежете? В знак благодарности?
– Что вы, право, – ласково прокудахтал Пульман. – Ваша голова мне еще пригодится… Эмм… Так вот. Один мой приятель – весьма перспективный нейрохирург – придумал очень забавную штучку. Собственно, придумал все я, но, надо признаться, в нейрохирургии я полный профан… А он просто развил мою мысль, апробировал многократно на практике – и знаете, получилось очень даже недурственно. Не буду распинаться – вы ведь тоже профан, – но спешу заверить, что получилось гениальное открытие, равного которому, насколько мне известно, мировая наука пока что не знала. Нет, были жалкие потуги добиться чего-то в этом роде, но – увы… А у нас все получилось просто потрясающе. Но, с другой стороны – мы применяли весьма нестандартные методы, да и база у нас для испытаний – практически без ограничений'… эмм…