Близнецы

Стоун Кэтрин

– По делу кого-то, кто мне знаком?

– Кого-то, с кем ты, может быть, познакомишься. Нам необходимо собрать немного больше доказательств, прежде чем выдвинуть веское обвинение.

– А вы в курсе нашего отношения к доказательствам?

– Именно так.

– В любом случае ты не смог бы мне позвонить и предупредить, что опаздываешь. Моего номера нет в телефонном справочнике.

– Ты же на самом деле не думаешь, что для меня это помеха, так ведь? – пошутил Ник. Как полицейский он в считанные минуты мог узнать любой

номер телефона или любой адрес. Но в данном случае телефон Брук был ему нужен для личных целей.

– О! – Ее щеки зарделись. Еще один урок для недавней выпускницы юридической школы. Брук работала в окружной прокуратуре уже девять месяцев. Она привыкла к работе и к людям и уже не испытывала чувства неловкости. Но вот самоуверенность Ника подавляла ее, приводила к тому, что она начинала чувствовать себя неуверенно.

– Как книга?

– Удивительная. Я еще не…

– Не дочитала ее? Это хорошо. По крайней мере, надеюсь, это значит, что каждый рассказ настолько хорош, что ты хочешь задержаться на нем – прожить его – еще немного, прежде чем перейти к следующей истории.

– Это именно так. – Брук протянула ему книгу.

– Ну ладно, не беспокойся. Я верну ее тебе в целости и сохранности завтра рано утром.

– Хорошо. Тогда до понедельника я смогу перечитать не которые рассказы.

– Настолько они хороши?

– Да.

Они стояли в коридоре ее маленькой квартиры. Рука Ника все еще держалась за дверную ручку, он собирался уйти, как только получит книгу. Теперь книга находилась у него, но он колебался. Брук сказала, что у нее нет планов на вечер. А если, черт побери…

– Ты ужинала?

– Нет. Я читала, не хотела отвлекаться.

– А я был на допросе с самого обеда. Не хочешь пойти куда-нибудь?

Наступила очередь Брук колебаться.

– Нет? – вежливо спросил он.

– Не знаю. – Весь вечер она читала «Размышления». Остаток вечера Брук планировала провести за работой, занявшись содержимым своего пухлого портфеля.

– А когда ты будешь знать? – легко спросил Ник. – Я умираю с голоду.

– Я уже знаю. – Брук импульсивно решилась. – Конечно, хочу куда-нибудь сходить.

Они дошли до итальянского ресторана по соседству и заказали пиццу.

– Ты итальянец?

– Никола Адриани – так, да? – засмеялся Ник.

– Грек.

– Сокращенное имя от греческого. Я родился в Бруклине. – «И рос среди уличных драк и нищеты, в смертельной тени преступного мира», – подумал Ник.

– Ты всегда хотел стать полицейским?

– Ты всегда хотела стать юристом?

– Как ты думаешь, у кого получается лучше допрашивать?

– Ты хочешь выяснить это?

– Нет! – воскликнула Брук. «Ты выиграешь», – говорили ее блестящие синие глаза его спокойным серым глазам. – Мне бы хотелось узнать, почему ты всегда хотел стать полицейским, если это так, – серьезно добавила она.

Ник начал было возражать, продолжая подтрунивание, но потом

замолчал. Он расскажет ей. Какого черта…

– Это так. Это связано с чем-то типа веры в то, что улицы должны быть безопасными для детей и мирных людей, которые нуждаются в защите, чтобы им не причинили вреда, – спокойно говорил Ник.

Брук размышляла, причиняли ли вред Нику или кому-то, кого он любил. Не затаил ли Ник чувства мести по отношению к преступному миру? Или ему просто не было это безразлично? Брук не могла ответить на это, но, несмотря на причины, для него это оказалось важным.

– Это… – Брук подбирала подходящее слово. Замечательно? Впечатляюще? Трогательно? Вдохновенно? – …прекрасно, – едва слышно закончила она.

– Просто это так. Тебе, наверное, интересно, почему я не пошел в юридическую школу?

Брук подумала минуту, прежде чем ответить:

– Полагаю, быть юристом означает для тебя находиться слишком далеко. Думаю, тебе хочется ловить преступников на… – Брук резко замолчала. Это был юридический термин.

– …месте преступления? – улыбнулся Ник. – Да.

– Думаю, что поймать парня с наркотиком стоимостью двести тысяч долларов, который он пытается продать подставному агенту, – дело стоящее.

– Пока мы не испачкаем это техническими деталями? Готова поклясться, что ты терпим к ошибкам, – размышляла вслух Брук. «Зачем она это сказала? Не было ничего в этих спокойных серых глазах, что свидетельствовало бы о нетерпимости. Но Ник был хорошим. Он хорошо выполнял свою работу и не оставался безразличным. А если ты хороший и неравнодушный, ты не можешь быть нетерпимым к ошибкам – ни к своим, ни к чужим».

– Готов поклясться, что ты тоже терпима к ошибкам.

Они какое-то время ели пиццу молча.

– Я немного удивлен, что у тебя нет приятеля, – наконец сказал Ник.

– Лейтенант Эйдриан, вы делаете заключения, не опираясь на достаточное количество фактов. – Почему она не обиделась на его слова? Конечно, он прав…

«Я могла бы иметь любовника, лейтенант, – размышляла Брук. – Да ты знаешь его. Может быть, тебе даже известно о болезни его жены».

– Ага, – продолжил Ник, – он все-таки существует, но по какой-то причине он недоступен вечером в субботу. Давай-ка посмотрим почему: он летает на «конкорде» и в этот момент приземляется в Париже?

– Нет.

– Он врач и находится на дежурстве всю ночь. Или же он солист какого-то шоу на Бродвее, и ты собираешься встретиться с ним позже. Но тогда почему же ты не пошла в театр, чтобы восхититься его выступлением? Или он женат? Нет, это не похоже на тебя.

«Нет, это не похоже на меня, и все-таки это происходит».

– Может быть, он полицейский и у него ночное дежурство, – предложила Брук, поспешно переводя тему разговора с догадки о женатом мужчине.

– Это также не похоже на тебя, – сказал Ник, словно намекая: «Сдаюсь».