Близко к сердцу
Шрифт:
Стивен посмотрел на Эстелл, потом кивнул.
— Прекрасно! Я позвоню тебе утром и расскажу, как добраться до моего дома! — крикнул Шон, уже направляясь к цветам. Он схватил первый попавшийся в руки букет и помахал им. — Я должен бежать!
— Эй, Шон, ты не сказал, откуда узнал, что я здесь! — крикнул ему вдогонку Стивен, когда тот уже платил за цветы.
— Это целая история, я все расскажу тебе завтра!
— Шон всегда был любимчиком Линдси, — предавался воспоминаниям Стивен, когда они шли к кассе. — Возможно, мне следовало позвонить ему и еще парочке
— Почему бы тебе не поехать к нему завтра одному? — предложила Эстелл, когда они стояли в очереди. — Тогда ты смог бы поговорить с ним обо всем, о чем хочешь!
— Мы поговорим в любом случае, — усмехнулся он. — Тебе и его жене придется развлекать друг друга… Его жена! — воскликнул он неожиданно и недоверчиво покачал головой: — Да, я знал, что он женился — я был приглашен на свадьбу, но не смог приехать… Однако это не укладывается у меня в голове! А из его слов о приходящей няне следует даже то, что он, кажется, стал отцом!
— Ну не удивительно ли? — сухо промолвила Эстелл. — Он же сущий ребенок, ему всего лишь лет тридцать!
— Подумать только, ты неожиданно оказалась такой язвительной! — заметил он, выгружая содержимое тележки на транспортерную ленту. — Шону и мне было около девяти лет, когда мы познакомились, и его единственной любовью было регби, — это такая игра с мячом…
— Стивен, я отлично знаю, что такое регби, — прервала его Эстелл, улыбаясь молоденькой кассирше, которая едва сдерживала смех, слушая их разговор. — Это американский футбол, в котором я ничего не понимаю.
— Я объясню тебе все, что нужно о нем знать, позднее, — тихо проговорил Стивен и послал девушке ослепительную улыбку. — Или вы хотите, чтобы я объяснил вам обеим прямо сейчас? — спросил он, расплачиваясь, рассмеявшуюся наконец кассиршу.
— Прошу тебя, перестань! — взмолилась Эстелл, перекладывая покупки в сумку.
— Не сдавайтесь! Когда зайдете в следующий раз, расскажете мне, почему игроки надевают скафандры, — шепнула девушка Стивену и игриво подмигнула, в ответ на что он подчеркнуто возмущенно пригрозил вызвать менеджера.
— А в самом деле, — задумчиво произнесла Эстелл, когда они сели в машину, — почему американские фут…
— Сегодня ты готовишь ужин… — угрожающе начал он.
— Ну уж нет. У тебя это получается гораздо лучше, — призналась Эстелл без тени стыда.
— Так что ты хотела спросить про игроков в американский футбол? — вспомнил он, заводя машину.
— При упоминании об ужине все мысли неожиданно вылетели у меня из головы.
— Ну что ж, а у меня нет. Мы говорили о Шоне. Твоя язвительность совершенно неоправданна. Я только хотел сказать, что, когда я видел его в последний раз, он уже начал посещать медицинскую школу, но все еще больше интересовался регби, чем женщинами… Черт возьми, почему я так подробно объясняю тебе все это?
— Действительно, почему? — тихо переспросила Эстелл.
— Надеюсь, не под влиянием «жеманной скромницы»? — с беспокойством
— Разумеется нет! — с возмущением воскликнула Эстелл.
— Рад это слышать! — сказал Стивен, беря ее руку и поднося к губам. — Она исчезла навсегда?
— Да! — подтвердила Эстелл, тронутая его неожиданным ласковым жестом. — Интересно, как Шон узнал, что ты здесь? — спросила она, отчаянно пытаясь переменить тему разговора.
— Мне тоже это интересно… Эстелл, ты не против того, чтобы пойти к нему завтра, правда?
— Конечно нет! Почему ты спрашиваешь об этом?
— Тебе, кажется, было немного не по себе, — сказал он, искоса взглянув на нее. — Хотя, если подумать, это началось до того, как мы встретили Шона. Почему ты так не хочешь говорить о своих планах на будущее?
— Я вовсе не избегаю разговоров об этом! — воскликнула она, и сердце у нее упало. — Просто мне особенно нечего сказать. Я только предупредила новых хозяев, чтобы они искали мне замену. И думаю, что к открытию магазина они ее найдут.
— И это тебя беспокоит? — спросил он, останавливая машину перед домом.
— Мне нужно где-то работать до начала занятий, а найти место не так-то легко, — печально призналась она. — Было бы гораздо проще, если бы я осталась еще на несколько месяцев в магазине… из-за мамы и Джона.
— Ты помогаешь им деньгами? — спросил он ошеломленно, когда они вошли в дом.
Эстелл, смеясь, покачала головой.
— О нет! Одна из трудностей моего общения с Джоном заключалась в том, что он достаточно обеспеченный человек. Не такой сказочно богатый, как Вентворты, но…
— Прости, что строю догадки, — прошептал он, протягивая руку и привлекая ее к себе, — но этот отвратительный капиталист нуждается в деньгах, чтобы выпутаться из затруднительного положения! Ты это хотела сказать? — улыбнулся он, отпуская ее и снимая пальто.
— Я… я опять потеряла нить размышлений, — проговорила Эстелл осевшим голосом. Мысль о том, что у них осталось очень мало времени, словно колокол гремела в ней. — Ах да, деньги Джона! Не то чтобы он сорит ими, но он очень щедр… и поначалу меня это возмущало! Мы привыкли жить на зарплату отца и никогда не сидели без денег, хотя на праздники, поездки или развлечения приходилось копить. Учась в университете, я мыла полы, но не позволяла Джону помогать мне, когда испытывала нужду, а это было почти всегда.
— Мне кажется, я могу тебя понять, — усмехнулся Стивен, внося покупки на кухню. — Но какое отношение это имеет к твоему уходу из магазина?
— Меня не покидает неприятное чувство, что, как только я останусь без работы, эта заботливая парочка постарается вытравить во мне память обо всем, что я совершила самостоятельно.
— А это плохо? — спросил он, разворачивая и разглядывая бифштексы.
Эстелл положила несколько картофелин в дуршлаг и собиралась их помыть, но, услышав слова, произнесенные с ноткой осуждения, подняла глаза на Стивена и вздрогнула. Несмотря на то, что она любит его до безумия, ошеломленно подумала она, ей часто не удается проследить ход его мыслей.