Блики солнца в преисподней
Шрифт:
– Сравнил! – Куроедов скривил губы. – Спорим, я тебя с твоими тренажёрами одной левой сделаю. Особо не напрягаясь.
Возразить или согласиться щёголю не пришлось: из подворотни донёсся вдруг шум и показалось густое облако пыли, внутри которого смутно мелькали ноги и руки дерущихся. Юрий Васильевич вперил взор в Куроедова.
– Что у нас, Володь? Классические проблемы организации? Так я не играю.
Глаза Куроедова покраснели и набрякли. Он в ярости приоткрыл дверцу.
– Мудаки!
Приятель ухватил его за переливчатый
– Сиди! Нечего там светиться!
Куроедов послушался. Драка вскоре утихла, однако пылевое облако… оказавшееся не пылью вовсе, а чем-то вроде тумана или сумрака втянулось обратно в подворотню. Приятель – щёголь перевел взгляд на Куроедова.
– Спрашиваешь, не хочу ли я попробовать?
Куроедов воззрился на него покрасневшими глазами.
– Ну так что же, Юра?! Что здесь такого?!
Оба примолкли, поскольку ответа ни тому ни другому не требовалось. Тем временем из подворотни вышел начальник охраны с кейсом в руке. Солидно и неторопливо приблизился он к «мерседесу». Открыл дверцу и занял место водителя.
– Вы там что, озверели?! – напустился на него Куроедов. – Средь бела дня бучу устроили, кретины!
Положив кейс на сиденье, начальник охраны погладил его ладонью.
– Хорошая выручка, Владимир Сергеевич. Особенно – для этой хилой точки.
– Гаврилыч, ты меня слышал?!
– Насчёт драки, что ли? Толкач, падло, часть бабок решил затырить. Ребята засекли, ну и само собой… Дело житейское.
Покосившись на приятеля-щёголя, Куроедов проворчал:
– Хрыч старый. Сам-то зачем полез?
Гаврилыч пожал плечами.
– Пёс меня знает. Силы навалом, поразмялся чуток. Жалко тебе?
Куроедов многозначительно посмотрел на сидящего рядом приятеля. Тот разгладил пальцем усики.
– Гаврилыч, – процедил он сквозь зубы, – чтоб в последний раз.
Начальник охраны развернулся в его сторону.
– Юрий Васильевич, а ты меня не лечи! На тебя я не работаю, понял!
Юрий Васильевич выдержал его взгляд.
– Такой независимый, да? – произнёс он иронично. – Хочешь со мной поссориться – сделай одолжение.
Глаза начальника охраны покраснели и набрякли в точности так же, как у его босса. Вокруг его фигуры стала густеть сероватая дымка.
– Лично мне, – прошипел он, – на тебя глубоко насрать!
Юрий Васильевич скривил в усмешке губы.
– С чего бы, Федя? Откуда столько отваги? Бульон в тебе, что ли, бурлит?
Куроедов положил руку ему на плечо.
– Не заводись, Юрик. Ты ведь знаешь, – подмигнул он, – мент и в отставке мент. А ты, Гаврилыч, не возникай. Правильно тебе сказано: в последний раз. – Он показал начальнику охраны сдобный кулак. – Размяться ему, сучку, захотелось!
Отвернувшись, Гаврилыч, с достоинством опёрся на руль.
Приятель-щёголь взялся за ручку дверцы.
– Ладно, созвонимся позже.
Куроедов его придержал.
– Погоди, Юрик. Во-первых, деньги. –
Юрий Васильевич качнул головой.
– Переведи на счёт, как обычно.
– Без проблем, – кивнул Куроедов. – А во-вторых, не хочешь взглянуть, какую тёлку я себе откопал? В школе училкой пашет. Юра, это полный отпад!
Приятель-щёголь отмахнулся.
– Не до твоих тёлок. Дел вагон, и в конторе показаться надо.
– Зря, Юрий Васильевич, – встрял начальник охраны, явно ища примирения. Краснота сошла с его глаз, дымка вокруг тела рассеялась. – Девушка, доложу я вам… принцесса. Красоты неописуемой.
Куроедов артистично откинул со лба волосы.
– Юрик, поверь: увидишь её – в столбняк впадёшь.
– Ей-богу, гвоздь мне в печень! – подтвердил Гаврилыч.
Юрий Васильевич отодвинулся от дверцы.
– Интригуете прямо. Если она хоть вполовину такая…
– На двести процентов! – заверил Куроедов. – Одна лишь спотычка: муж её, как я выяснил, в той же школе телепается. Нейтрализовать бы его по-тихому.
Юрий Васильевич достал расчёску и провёл ею по виску.
– Володь, в чём проблема? Тачка хоть у них есть?
Куроедов состроил гримасу.
– Если это можно назвать тачкой. Раздолбанный «жигуль».
– Вполне достаточно. – Расчесав висок, Юрий Васильевич извлёк мобильник. – Колюня! – произнёс он, набрав номер. – Привет, это Луганский!.. Коля, я не пропал. Если б ты знал, на каком я свете… Согласен, дружище, не отверчусь. Но сейчас прямо к делу, o'кей?.. Выдели-ка двух своих молодцов с мигалкой и со всеми прибамбасами. На часок – другой… Николай, контора моя светиться в этом не хочет. Мне ли тебя учить?.. Спасибо, дорогой. Сам сейчас подрулю и прихвачу их. Обнимаю. – Юрий Васильевич убрал телефон в карман, обронив небрежно: – Сперва на Смоленку заедем.
Гаврилыч врубил мотор, и «мерседес» покатил мимо подворотни с опустевшими фанерными ящиками.
– Во как работать надо! – подмигнул Куроедов. – Контора веников не вяжет.
Приятель-щёголь погрозил ему пальцем.
– Смотри, если тёлка твоя меня не впечатлит!
– Впечатлит, не волнуйся, – хихикнул Куроедов. – Лишь бы не до паралича.
Тут Гаврилыч, вырулив из переулка на шоссе, спохватился:
– Кстати, о работе! Мне там, пока торговля шла, звонок был. Насчёт Клопа.
– Ну? – встревожился Куроедов. – Как у него прошло?
Начальник охраны усмехнулся.
– Впарил ментам за милую душу. Побарахтаются теперь!
Куроедов откинулся на спинку сиденья, блаженно прикрыв глаза.
– Что за денёк! Чудо, а не денёк!
4
Красный «москвич» припарковался возле одноэтажного кирпичного строения, напоминающего раздутую собачью конуру. Это и была мастерская по ремонту иномарок, на владельца которой указал информатор.