Блейз Уиндхем
Шрифт:
— Милорд эрл?
Энтони Уиндхем оглянулся. Он не знал Уилла Саммерса, ибо шут лишь недавно появился при дворе, как и Блейз.
— Да, я — лорд Уиндхем, — ответил Энтони.
— А я — Уилл Саммерс, милорд, королевский шут. До его величества дошел слух, что вы просили аудиенции, и, зная, что вы прибыли издалека, король решил удовлетворить вашу просьбу. Будьте любезны следовать за мной.
— Но королевский секретарь сказал… — начал было Тони.
— Секретарь еще глупее, чем я, милорд, — надеюсь, в отличие от вас. — Повернувшись, шут быстро пошел прочь.
Энтони сгреб
Король обернулся на звук шагов и улыбнулся, протягивая руку.
— Энтони Уиндхем! Как приятно вновь видеть вас здесь.
Мне доложили, что вы хотели меня видеть. В чем же дело, милорд эрл? Уилл, налей нам рейнского! Садитесь, Тони.
— Милорд, я оказался в весьма щекотливом положении, ибо, прибыв сегодня утром ко двору и попросив аудиенции, я узнал новости, ввиду которых моя просьба становится не только бесполезной, но и опасной, и мне бы не хотелось оскорбить вас, милорд, — осторожно произнес он.
Уилл Саммерс подал им кубки и устроился на скамеечке у ног короля. Король так ничего и не понял, поскольку был слишком поглощен своими делами, но шут был готов заложить соверен, что прибытие эрла Лэнгфордского ко двору каким-то образом связано с Блейз Уиндхем.
— Ваша деликатность и скромность заслуживают уважения, милорд, — отозвался король. — Скажите же, зачем вы приехали, и я обещаю, что не обижусь на вашу откровенность.
— Как можно обижаться неизвестно на что, Гэл? — пошутил Уилл в попытке прояснить положение и помочь эрлу.
Смех короля огласил всю комнату, и он глотнул вина.
— Твоя правда, шут, — кивнул он и, повернувшись к Энтони, приказал:
— Говорите же, милорд эрл!
— Должно быть, вам известно, милорд, — начал Энтони, — что я унаследовал титул от своего любимого дядюшки, Эдмунда Уиндхема. Разница в возрасте между нами составляла всего четыре года, и поскольку он осиротел при рождении, его воспитала моя мать, его сводная сестра. Мы выросли вместе и стали скорее братьями, чем дядей и племянником.
Прошлой осенью я покинул двор, чтобы осмотреть свои земли, — они граничат с землями Эдмунда. Я гостил у дяди и его жены, в поместье Риверс-Эдж. Мы с дядей проводили дни на охоте, а затем, в последний день перед моим отъездом, Эдмунд предложил отказаться от охоты и остаться дома — было ветрено и холодно. Но я по глупости начал подтрунивать над ним. Возвращаясь домой тем вечером, мы увлеклись разговором, и неожиданно из леса выскочил олень прямо перед нами. Собаки обезумели, кони встали на дыбы, и Эдмунд не сумел удержаться в седле. Он рухнул на землю. Я спрыгнул с коня и бросился к нему. Он уже умирал, милорд, но каким-то чудом прожил еще несколько минут.
Я встал рядом с ним, неистово ругая себя и видя, как угасает блеск жизни в его глазах Я припомнил, что это мои утренние насмешки привели к такому печальному исходу.
Эдмунд пошевелил губами, и, склонившись к нему, я услышал: «Женись на моей вдове, Тони. Защити ее и моих
Мы привезли его тело домой, в Риверс-Эдж, и, услышав страшную весть, его жена потеряла сына. После похорон она просила у меня разрешения отпустить ее вместе с дочерью к ее родителям, чтобы она могла оправиться от горя.
Я не смог тогда заставить себя рассказать ей о предсмертных словах мужа, ибо в своем горе она обвинила меня в смерти Эдмунда. Я надеялся известить ее обо всем, когда она вернется обратно в Риверс-Эдж.
И вот через неделю после Пасхи я отправился в Эшби, чтобы проводить домой вдову моего дяди и ее дочь. Можете себе представить мое изумление, когда я обнаружил, что маленькая Нисса осталась на попечении бабушки и дедушки, а ее мать отбыла ко двору! Но леди Морган заверила меня, что ее старшая дочь быстрее оправится от потрясения при дворе, чем в Херефордшире. Я передал леди Морган слова Эдмунда, и она попросила оставить ее дочь при дворе до осени — до тех пор, пока не закончится траур.
Я надеялся, что, приехав осенью ко двору, сумею поговорить с этой леди и передать ей волю Эдмунда, убедить ее выйти за меня замуж — мы могли бы пожениться тридцать первого октября, в годовщину смерти Эдмунда. Но сегодня утром я первым делом узнал, что вдова моего дяди, на которой я поклялся жениться… гм, пользуется особым расположением вашего величества. Теперь вы понимаете, в каком я затруднительном положении, сир, — закончил Энтони.
Казалось, король глубоко погрузился в размышления, прежде чем ответить:
— В вашем положении нет ничего затруднительного, лорд Уиндхем. Мы оба джентльмены, и потому я могу говорить, не выбирая слов, — так, чтобы у вас не возникало сомнений насчет того, какое место в моей жизни занимает Блейз. С первого мая она была моей любовницей. Ее преданность мне несомненна, ее любят здесь, при дворе. Тем не менее я не в силах отказывать в предсмертном желании кому-либо из моих подданных. Как же я предстану перед Господом, если на мою душу ляжет столь тяжкий грех? И потом, — тут король улыбнулся, словно желая намекнуть:
«между нами, мужчинами», — я не уподобляюсь обычным мужчинам, и мои монаршие аппетиты нельзя насытить даже такой очаровательной леди, как Блейз Уиндхем.
Так что вы сдержите обещание, данное своему покойному дяде, и угодите мне, женившись на этой леди, когда закончится ее траур. Позвольте заверить вас, что у нее чудесный характер, ибо в первые месяцы ее пребывания здесь, при дворе, ее непорочность стала легендой. Понадобилось немало уговоров, чтобы она согласилась выполнить свой долг перед королем. Подобно моей матери и бабушке, Блейз Уиндхем — порядочная женщина. Она станет отличной женой, и, если вы дадите мне время поговорить с ней, можете немедленно просить ее руки. Я поговорю с ней сегодня же, но пока попрошу вас не попадаться ей на глаза. Уилл отведет вас в удобную комнату, вы получите все, что вам понадобится. Комнату вы сможете занимать до тех пор, пока не женитесь на Блейз. О вашей свадьбе я объявлю в самом непродолжительном времени, и церемония состоится здесь, в Гринвиче, если, конечно, леди не сбежит от вас.