Блэкторн
Шрифт:
Я подозреваю, что «индивидуальный подход», который он оказывает тетушке Ди, имеет больше общего с его появлением здесь, чем мое состояние.
Я не упустила из виду тот мимолетный похотливый взгляд, которым они обменялись, прежде чем тетя извинилась и ушла. Должно быть, это тот доктор, о котором она говорила мне перед нашим с Беа приездом, тот, у которого «выносливость».
— Кажется, я подхватила какую-то заразу.
— Давина говорит, у тебя была лихорадка. Есть еще
Я неохотно перечисляю симптомы.
— Тошнота. Носовые кровотечения. Головные боли. Головокружение. Галлюцинации.
Когда доктор удивленно вскидывает брови, я спешу пояснить последнее, чтобы не показаться сумасшедшей.
— Я имела в виду сны. Яркие сны.
Он вздыхает с облегчением, затем кивает и улыбается.
— Хорошо. Это обычное явление при лихорадке. Что-то еще?
Я чувствую себя нелепо, вспоминая о пропущенных электронных письмах, сообщениях и телефонных звонках.
— В последнее время я стала рассеянной.
— Как давно это продолжается?
— Несколько дней. Может, неделю? — Я нервно смеюсь. — Дни сливаются воедино.
— Какие лекарства ты принимаешь?
— Никаких.
— Были ли у тебя проблемы с алкоголем или наркотиками?
— Нет.
— У тебя есть какие-либо заболевания?
— Нет. Я всегда была здорова как бык. У меня даже кариеса никогда не было.
— Аллергия?
— Нет.
Доктор достает из сумки стетоскоп.
— Ты не возражаешь, если я послушаю твое сердце?
— Пожалуйста.
Он встает и прикладывает круглый металлический стетоскоп сначала к моей груди, а затем к спине между лопатками, несколько секунд прислушиваясь к чему-то.
И тут я понимаю, что на мне пижама, а не халат, который я надевала прошлой ночью, когда спускалась за виски, которое так и не получила, потому что пошла в оранжерею, где мою киску разорвал монстр в форме Ронана.
Я понятия не имею, когда вчера закончилась реальность и началась непристойная версия «Алисы в Стране чудес».
Доктор Хансен просит меня глубоко вдохнуть, а затем выдохнуть. Послушав, как работают мои органы в грудной клетке, он говорит: — В легких нет признаков застоя, и сердце работает нормально. Давай измерим твое давление.
Он так и делает, уверяя меня, что это нормально, а затем измеряет мне температуру цифровым термометром.
— Тридцать шесть целых шесть десятых. Если у тебя и была температура, то она прошла.
С каждой минутой я чувствую себя все более нелепо.
— Давай посмотрим, что у тебя с горлом и ушами.
Доктор осторожно прощупывает лимфатические узлы по бокам моей шеи, затем просит меня открыть рот, чтобы заглянуть
— Были ли у тебя рвота или диарея?
— Нет.
— А операции в течение последнего года?
— Тоже нет.
Он откидывается на спинку стула и улыбается. У него очень привлекательные ямочки на щеках и добрые карие глаза. Я понимаю, почему он нравится тетушке Ди.
— Каков твой уровень стресса в последнее время?
Я тихо и иронично смеюсь.
— По шкале от одного до десяти – сорок семь.
Доктор Хансен понимающе кивает.
— Соболезную по поводу твоей бабушки.
Я не спрашиваю, имеет ли он в виду ее смерть или последующее исчезновение.
— Спасибо.
Мы молча смотрим друг на друга, и я гадаю, знает ли он о кладбище Пайнкрест и его пропавших обитателях. Должно быть, эта новость уже разлетелась по всему городу.
— Ты хочешь мне что-то еще сказать?
— Если ты спрашиваешь, не думаю ли я о самоубийстве, то ответ «нет».
Его легкая улыбка выглядит смущенной.
— Неужели я был так очевиден? Мне нужно поработать над умением располагать к себе людей.
Я отмахиваюсь.
— Я знаю, что ты должен спросить. Так каков вердикт?
— Думаю, ты была права, когда сказала, что подхватила вирус. Пей больше жидкости и отдыхай. Через день-два тебе должно стать намного лучше. Если нет, приходи ко мне в кабинет в понедельник, мы возьмем у тебя кровь и проведем дополнительные анализы.
— А как насчет кровотечения из носа? У меня раньше такого не было.
— Это может быть что-то простое, например, воздух в доме. Он заметно суше, а все эти травы, развешанные повсюду, могут раздражать носовые ходы. Или это может быть дым, пыль или даже сильные запахи. Попробуй промывать нос солевым раствором. Это должно помочь.
Когда я тяжело вздыхаю и откидываюсь на подушки, доктор спрашивает: — Хочешь, я дам тебе что-нибудь, чтобы ты уснула?
— Конечно. Лоботомия подойдет.
— Я говорил скорее о снотворном.
Когда я колеблюсь, он произносит: — Ты не обязана их принимать, но, по крайней мере, у тебя есть выбор. Я оставлю достаточно, чтоб хватило на неделю.
Затем достает из сумки маленький пузырек из янтарного стекла без этикетки и ставит его на тумбочку. Я удивлена, что мне не нужен рецепт на эти таблетки. Может, это влияние тетушки Ди.
Может быть, у нас семейный счет, основанный на бартере, и она расплачивается минетом.
— Спасибо, — говорю я, избегая его взгляда. — Я ценю, что ты пришел.