Блэкторн
Шрифт:
В этот момент, словно по зову, на кухню заходит Луна. Ее белоснежная шерстка безупречна. А небесно-голубые глаза сияют. Она трется о мою ногу и смотрит на меня. На ее мордочке безмятежное и немного самодовольное выражение, как будто кошка рада моему удивлению.
Я наклоняюсь и глажу ее шелковистую спинку. Это не может быть та самая кошка, которая была у моей матери. Должно быть, это кто-то из ее потомков. Луна вторая. Может быть, даже третья.
Эсме с рассеянным видом шаркает на кухню и, проходя мимо, похлопывает меня по руке.
— У меня
— Ты плохо спала? — спрашивает Давина.
— Еще один дурной сон. Снова эти чертовы змеи. На этот раз их было больше, и они проникли в дом. Вся поверхность была покрыта черными извивающимися телами.
— Какой ужас. Я заварю тебе чашечку хорошего чая. — Вытерев руки о фартук, Давина снимает чайник с плиты и наполняет его водой из-под крана.
Глядя в окно на сгущающиеся тучи, я говорю: — Похоже, сегодня будет дождь.
— Дождь на похоронах – к удаче, — говорит Эсме.
— Я думала, это суеверие относится к свадьбам.
— Дождь – это всегда к удаче. Кто-нибудь еще слышал вой волков прошлой ночью? — отвечает Эсме.
— В этих лесах уже много лет не было волков, — говорю я, чтобы успокоить Беа. — Это была чья-то собака. Во сколько нам нужно выехать, чтобы успеть на службу?
— В час тридцать. Оденься потеплее и возьми зонт. Атмосферное давление быстро падает.
Я поднимаю голову, услышав стук в кухонное окно. Снаружи стоит Кью и заглядывает внутрь. Он поднимает руку, чтобы показать большую красивую бабочку с ярко-синими переливающимися крыльями с черной каймой, которая сидит у него на пальце.
Я удивленно вздыхаю. Morpho menelaus обитает в тропических лесах Центральной и Южной Америки. Что она делает так далеко на севере?
Кью исчезает из окна. Мгновение спустя он открывает заднюю дверь кухни, заходит внутрь и закрывает ее за собой. На его лице ничего не отражается, но в темных глазах играет улыбка.
— Что это у тебя? А, вижу, подарок для Мэй. Какая красивая, — говорит Давина.
Кью подходит ко мне и протягивает руку. Бабочка лениво складывает крылья, обнажая коричневую нижнюю сторону с пятнышками, похожими на глаза, по краям.
Я видела это насекомое только в учебниках или на музейных экспозициях. И поражена его красотой.
Я протягиваю руку и предлагаю бабочке свой палец. Она несколько раз раскрывает и закрывает крылья, словно раздумывая, а затем перелетает с пальца Кью на мой.
Тонкие черные усики подрагивают, пока бабочка смотрит на меня. Что-то в ее взгляде кажется мне необычайно разумным.
— И что? — подсказывает Давина. — Расскажешь нам о ней что-нибудь.
— Это он. Только самцы этого вида имеют такую яркую окраску. Самки намного меньше размерами и окрашены в тусклые оттенки коричневого и желтого. Как это называется, Беа?
— Половой диморфизм, — мгновенно отвечает она.
— Верно. Я хорошо тебя обучила.
— Он большой.
—
Я некоторое время смотрю на это прекрасное насекомое, а затем рассеянно бормочу: — Когда-то считалось, что это дух ведьмы в обличье насекомого.
— Иногда мне снится, что я большая черная собака, — произносит дочь.
Давина, Эсме и я молча смотрим на Беа, пока она вырезает круги из теста. Через мгновение Давина спрашивает: — Ты хочешь сказать, что видишь во сне черную собаку?
Дочь качает головой.
— Нет. Я – это она. Очень большая. Я лаю и все такое.
Тетушки поворачивают головы и смотрят на меня.
Я знаю, о чем они думают. Во многих культурах черные собаки считаются предвестниками беды или даже смерти. Увидеть такую собаку во сне – дурное предзнаменование. А в этой семье к предзнаменованиям относятся серьезнее, чем к диагнозу «рак».
— Не стоит слишком волноваться, — говорю я. — Мне часто снится, что я выиграла в лотерею и живу в домике с видом на пляж на Фиджи.
Эсме переводит обеспокоенный взгляд на Беа.
— Это не одно и то же, милая. Совсем не одно и то же.
— Сны – это всего лишь способ обработки информации нашим мозгом. Они ничего не значат.
— Все имеет значение. Вселенная не терпит совпадений.
Бабочка взмахивает своими ярко-синими крыльями и слетает с моего пальца, после чего начинает беспорядочно порхать в сторону задней двери. Кью подходит к двери, открывает ее, и бабочка улетает, сверкнув синим светом.
Звонит домашний телефон. Давина подходит к стене и снимает трубку.
— Блэкторн. — Она замолкает. — Да. — Тетя слушает, как ей кажется, очень долго, затем упирает руку в бедро. — Надеюсь, это не какая-нибудь дурацкая шутка. — Еще одна пауза. — О, я в этом не сомневаюсь. — Теперь пауза более долгая, затем она повышает голос. — Перестаньте ныть и исправьте это!
Давина бросает трубку и поворачивается к нам. Ее щеки раскраснелись, губы поджаты, а глаза сверкают от ярости.
Эсме наклоняется вперед, сидя на стуле.
— Кто это был? — спрашивает она.
— Это был мистер Андерсон.
Эсме хмурит брови.
— Из похоронного бюро?
— Тот самый.
— Что он сказал?
Давина недоверчиво качает головой.
— Вы не поверите. Они потеряли тело матери.
Глава восьмая
ВОСЕМЬ
МЭЙВЕН
Мы потрясенно молчим. Эсме приходит в себя первой.
— Что значит «они его потеряли»?
— То и значит. В похоронном бюро не могут найти тело. Оно исчезло.